Незваный гость. Дама треф, или Сказка для взрослой золушки

Цены на клубнику в это время года были мне неизвестны – свекровь в сезон бесплатно и вдоволь кормила собственноручно выращенной ягодой моего сына и своего внука, а сама я давно считала, что и без отборной клубники как-то проживу, а уж мелочовки побаловаться та же свекровь всяко подкинет в урожайный год. А вот сто пятьдесят рублей – это была цена одной поездки на такси до моего дома, которая могла бы значительно сэкономить моё время.

– Чего – «ого»? – погасила улыбку старуха. – Витамины же, покупай, пока свежая! – повелительно добавила она.

– Нет! Просто не хочу, – буркнула я, отворачиваясь и делая первый шаг в направлении прочь от зловредной торгашки. Терпеть не могу таких вот «догадливых», а от пожилой женщины так просто не ожидала ничего подобного. И как она только умудряется здесь торговать с таким отношением к людям?

– Давай хоть погадаю тебе, что ли, – бросили мне вслед.

Зло выдохнув, я обернулась, теперь уже с конкретным намерением послать бабку, не смотря на то, что она бабка. Та всё так же, но теперь словно бы приосанившись, сидела на облюбованной загородке, в левой руке уже держа колоду старинных, ветхих и замызганных карт (и когда, откуда достать-то успела?), а правой лениво её тасуя. Совершая явно знакомые и многократно отработанные действия, пальцы выглядели тоньше и изящнее, чем в момент зачёрпывания из ведра ягоды, и не знаю, почему, но почти произнесённые гневные слова вдруг застряли у меня в горле.

– Ты у меня какая дама? – старуха ловко, не глядя, переполовинила колоду, бросила беглый взгляд на открывшееся, кивнула сама себе. – Ну так и есть: трефовая.

– Какая? – отмерла я. Гаданий, тем более, карточных, как и всякая женщина, я была не чужда, а в молодости так вообще увлекалась, и слышала такое слово. Но… так сейчас эту масть вроде не называют?

– Крестовая, по-вашему, – пояснила старуха, окончательно выпрямив сгорбленную спину.

– Какая ж я крестовая? – едва внятно произнесли мои губы. – Крестовой надо быть либо черноглазой и темноволосой, либо чтоб хорошо за сорок перевалило…

– Много ты понимаешь, – веско перебили меня, и голос был уже далеко не сладенько-зазывным и шамкающим: он был низким, глубоким, манящим… обволакивающим.