Ватрушка для Тимохи

Хлебодарная пряталась среди колючих веток акации, которые надо было обрезать. Покровительница волчиц и лисиц держала в сложенных ковшиком ладонях горсть печений «ушек». На коленях лежала короткая метла, в чаше хрустели точно такие же листья, как у Камула. С навеса, поддерживавшегося бетонными столбами, свисали виноградные лозы, пытавшиеся обнять гипсово-пшеничный сноп.

От статуй и чаш, объединенных общим навесом, расходились две дорожки. Одна, покороче – к маленькому ангару с табличкой «Осторожно, опасная зона!». Вторая – к жилому сектору.

Вокруг старомодных двухэтажных строений с эркерами росли деревья, по стенам ползли зеленые стебли лиан. Мохито и Зорьян спугнули стайку птиц, прошли до последнего дома, поднялись на второй этаж и осмотрелись.

– Я хочу эту квартиру, – заявил Зорьян. – Скажу командиру, что я ее застолбил. Она в тупике, возле деревьев. Это черешня? Она уже краснеет.

– Да, – подтвердил Мохито. – Скоро можно будет есть. А рядом шелковица, абрикос и слива.

– Абрикос! – обрадовался Зорьян.

 – Я люблю пить кофе на балконе. Поставлю столик, открою рамы. Буду закусывать сначала черешней, а потом абрикосами прямо с дерева. Камул милостивый, как тут хорошо. И тихо. Смотри, внизу лавочка! И сушилка для белья. А ты на каком этаже будешь жить?

– Я тоже на втором, – выбрал Мохито. – В соседнем доме, рядом с тобой. Абрикос пополам.

– Будем ходить друг к другу в гости, – постановил Зорьян. – И лузгать семечки на лавочке. Отлично. Выбрали, что нравится. Никакие претензии от сослуживцев принимать не собираюсь.

Кто не успел – тот опоздал. Давай прикинем, что нужно для ремонта.

– Надо принести ручку и бумагу. Где-то в бардачке была рулетка.

– Розетки болтаются.

– Розетки я подтяну, – пообещал Мохито. – Это не проблема. Я никогда в жизни не красил окна. Это меня больше смущает.

– Я красил. И обои наклеить могу.

– А линолеум мы с Шольтом меняли. Не так уж и плохо получилось.

– Отлично! Линолеум положить лучше, чем пол красить.

Они вернулись к машине, отыскали рулетку и блокнот, уже с добычей пришли к домам и воткнули бумажки с надписями под обивку дверей приглянувшихся квартир.

Зорьян нацарапал позывной «Заря», посмотрел на слово «Мохито», выслушал объяснение:

– Тимофей, Тимоха. От Тимоха – Мохито.

– Круто. А я – Заря. Не люблю, если Розой обзывают, могу по ушам надавать.

Мохито постарался скрыть улыбку. Недовольство Зорьяна понятно. Мохито знал, что подполковника Розальского за спиной называли «Розочкой».