О пастве Камула и Хлебодарной

В полудреме приходили картинки прогулок по заснеженному лесу – альфа заботливо поддерживал ее под локоть; слышался треск скруток, тлеющих в алтарных чашах, гипсовая Хлебодарная улыбалась и одобрительно кивала. Видения смешивались, а потом альфа подхватил ее на руки и куда-то понес – не слушая слабых протестов.

Как ни странно, утром Эльга почувствовала себя хорошо отдохнувшей. И нога не болела – дошла до кухни и ванной без трости, как в лучшие дни. Доброе здравие сохранялось почти неделю. На следующей стало чуть похуже, но терпимо, а потом вернулось на круги своя – путь к машине от алтарного зала совершался с передышками.

Кремовый лисенок просочился в зал, когда рабочие заносили мешки с сухой шпаклевкой для отделки колонн. Эльга увидела мелькнувший хвост, всполошилась и призвала бригадира. Мелкого отловили и отругали. Эльга строго спросила его, зачем он зашел, ведь на двери висит табличка, что вход разрешен только реставраторам. Лисенок посмотрел на нее, на панно и повел носом в сторону яркого натюрморта с плодами и выпечкой.

«Это он, – сказала лисица. – Тот мальчишка, который спрашивал про металлургический завод».

«Ты думаешь?» – удивилась Эльга.

«Я его узнала».

– Тебе нравятся мозаики?

Лисенок заулыбался, кивнул.

– К этим можно будет приходить, когда мы закончим работу. А пока в твоем распоряжении остальной вокзал. Ты был на втором этаже?

Мелкий замотал головой.

– Там чудесные мозаики, посвященные Хлебодарной. Возле комнат отдыха и комнат матери и ребенка.

Лисенок крутился под ногами, на второй этаж не пошел, ухватил буклет и побежал по направлению к вагоноремонтным мастерским. Эльга проводила его взглядом – вроде бы, пересек рельсы по переходу от платформы к платформе – и задумалась. Первая встреча на вокзале была случайностью, а вот вторая, в алтарном зале, ясно давала понять, что лисенок обитает поблизости.

«Альфа где-то рядом, – проговорила лисица. – Поищи».

«Зачем? – смутилась Эльга.

«Познакомься».

«Ты что? – вспыхнула и покраснела Эльга. – Это неприлично!»

Лисица не настаивала, и разговор благополучно забылся. А лисенок – Айкен – никуда не делся. Постоянно прибегал в алтарный зал, выслушивал Эльгины нотации, сменявшиеся рассказами о мозаиках Ключевых Вод и Лисогорска, уносил печатную продукцию, которая уже дожидалась его на подоконнике.