Легенда о Белом Древе

Я, как и ты, десяток раз читала «Легенду о Белом Древе» и сопутствующие ей записи. Я знаю её практически наизусть. И вот что я скажу: ты сейчас их просто пересказываешь. И это в нашей ситуации просто непростительная трата времени.

Ворон замолчал и как-то странно посмотрел на Алису. Этот взгляд был настолько ему несвойственен, что Лисица не сразу распознала его значение. А когда, наконец, поняла, внутри у неё всё похолодело: похоже, что Мудрый Ворон, всегда отличавшийся собранностью и спокойствием, сейчас был врастерянности.

– Влад… Я знаю, что ты ничего не делаешь без причины. Скажи, зачем ты говоришь то, что и так очевидно? Чтобы я что-то осознала, да?

Ворон тихо ответил:

– Алиса, ты тут абсолютно ни при чём. Я это говорю для себя. Видишь ли… – он сделал ещё глоток из стакана и продолжил: – Видишь ли, несмотря на то, что мы к этому очень долго готовились… Сейчас, когда Белое Древо пробудилось, я не имею чёткого представления, что нам делать.

Лишь спустя несколько секунд отойдя от шока, вызванного откровением Ворона, Алиса вернулась к наблюдению за экранами. Этого времени хватило, чтобы короткая вспышка на экране Срединной Пустоши осталась незамеченной…

***

Срединная Пустошь давно не знала гостей. Даже дождь – этот символ жизни и роста, из года в год обходил её стороной. Потому здесь в любую погоду было сухо и прохладно. Какое-то подобие жизни в Срединной Пустоши создавал песок: он день за днём тихо шуршал, напевая печальную песню одиночества.

Но Пустошь знала, что пустое рано или поздно заполняется. А уж дурным или добрым – это как повезёт. По сути, ей было всё равно. Она устала. Устала быть одна.

Поэтому, когда в ночной темноте появился красный огонёк, Пустошь взвихрила песок от радости: настал конец одиночеству! Тем временем красное стремительно набирало объём и яркость. И вот уже большой шар, ощетинившийся иглами, осветил алым заревом песчаные холмы.

Красное низко прорычало, обращаясь к лучшему собеседнику – себе самому:

– Вот ты где, Белый… Ага… Чую, пришла пора ставить ловушки… – красное немного помолчало, прислушиваясь к окружающему шороху, и добавило довольным голосом: – Удачней места и желать нельзя.

Пустошь согласно закрутила небольшие песчаные смерчи. В ответ послышался тихий смех.

В это же самое время далеко за пределами Пустоши зайчонок по прозвищу Снежик беспокойно заворочался во сне.