Смерть Калибана. Повести

– И давно у тебя эта страсть обнаружилась?

– Страсть не страсть, а дела тут творятся это точно – страсть какая-то!

Волк забеспокоился, зарычал, рванул землю лапами.

– Цыц, Волк… Здесь, под ним, лежит настоящий мужик! – Николай похлопал по валуну. – Волк чувствует, ревнует…

– Ну, так рассказывай, если начал, чего темнить! – Владимир хитро прищурился: – Клад, что ли, туда упрятал?

Николай хмыкал, затягиваясь папиросой, и отнекивался:

– Завтра, завтра я тебе всё расскажу…

Нагретый за день валун всё ещё дышал теплом, а воздух оставался сухим и свежим.

И такая благодать была разлита вокруг, что приятели, разнежившись в истоме, ещё долго сидели на траве у подножия теплого гладкого камня.

Вернувшись в избу, приятели с отменным аппетитом и настроением приступили к долгой вечерней трапезе. И опять полились воспоминания, всё больше об Афгане, о жизни, в которой очутились после «дембеля». Спорили в охотку, обрывая друг друга, и когда устали от обсуждения вечных вопросов, присущих любой мужской компании, Владимир вдруг спросил:

– А всё же скажи, что это за камешек там стоит? Любопытно, зачем тебе надо было так надрываться?

– Вот! Ты недаром заприметил тот валун! У, брат, с ним такая история связана, язви её в дробину! Туда приходит призрак Калибана!.

.

– Кого, кого! – изумлённо вытаращился на Николая Владимир. – Что, в самом деле, шекспировский Калибан приходит к твоему валуну! Он что, мочиться туда является?

– Ну, Володь, ты послушай сначала, а потом возникай! Кабан-секач тут года два назад по нашему заповеднику стадо водил, так это его призрак появляется у камня.

Он мне явился во сне, попросил похоронить его голову в месте, где укажет, и навалить на его могилу большой валун. Тут тебе не город, у нас всякое бывает!

– Ну да! Надо же, весь мир знает только тень отца Гамлета, а у вас, оказывается, призрак Калибана объявился, да ещё и в обличии кабана! Уж Шекспир точно об этом даже и не догадывался! Где-то в Тмутаракани бродит неприкаянная душа его урода-разбойника! Ну ты, старик, даёшь! – не в силах сдерживаться, расхохотался Владимир.

 – Ты прости, но я просто не ожидал такого от тебя!

Николай вздохнул, помолчал. Потом с видимой неохотой, как будто бы разъясняя несмышлёнышу простую и, вместе с тем, ещё неизвестную только ему истину, сказал:

– Я никому об этом не говорю. Тебе одному, ты ненашенский, а деревенским только скажи, засмеют, – дурачком сделают с «мухами в голове».