Смерть Калибана. Повести

Антон представил себе их реакцию и это показалось ему пострашнее случившегося. Он хрипло прокашлялся и сказал: «Ну, это…, я ведь могу идти». Какой-то инстинкт подсказывал ему, что просто вот так уйти нельзя. Его только что спас от смерти этот дядька, и что надо что-то сказать, но что говорить Антоша не знал. И потому он, собравшись с духом, сказал: «А как вас зовут? Вы приходите к нам, но только не сейчас, а то мама догадается…».

Его спаситель, едва улыбнувшись уголками губ, оборвал Антона и потрепал по голове: «Ещё как догадается! Ты же мокрый весь.

Идите-ка лучше вон в те кусты, отожмитесь, как следует, подсохните и бегите домой. Случай приведёт, мы свидимся с тобой. Ну, бывай, горе-матрос!».

Повернувшись, мужичонка, на ходу выжимая пиджак, скорым ша-гом стал подниматься наверх, по крутому берегу.

Домой шли молча. Не хотелось разговаривать, – каждый из приятелей переживал случившееся по-своему. Но каждый точно знал одно – не будь поблизости этого мужчины, всё кончилось бы страшно и бесповоротно.

Внезапно Чума остановился, как будто его дёрнули за рубаху:

– Слушай, а почему около нас оказался только этот дядька? Ведь на мосту было полно людей, и по берегу их шло много. А нас как будто никто не видел и не слышал. Я ведь орал во всю глотку, когда у тебя там забулькало… Странно это, не думаешь?

Антон остановился. С минуту он молча глядел себе под ноги, затем, кивнув головой, протянул:

– Да-а, непонятно…

– Вот и мне удивительно, – тихо отозвался Витька.

Вечером, лёжа в постели, Антоша долго не мог уснуть. Ему всё представлялся сегодняшний случай. И никак не шла из головы удивительная загадка, высказанная Чумой. «Почему?..». Что-то не складывалось в его, отягощённой впечатлениями и переживаниями, голове. Как можно было вытащить его вместе с бочкой, (а она была не маленькая, литров двести, как уверял их Косой, когда продавал им её за пять рублей?!). Это ж какую силищу надо иметь, чтобы выволочь бочку, полную воды вместе с Антоном на берег?! Да и дядька-то был совсем не видный, тощий какой-то! А подмоги ни у кого не попросил, сам справился! Чудно это как-то!

Но самым удивительным, самым непонятным было то, что Антоша, как ни силился, как ни старался, никак не мог вспомнить лицо своего спасителя.

Ему отчётливо представлялись и мятый, неразличимо-серого цвета пиджак, и его узловатые, удивительно тонкие, длинные пальцы, и кепка, такая же серая, словно подёрнутая пеплом.