Русская сага

Захар, изловчившись, вывернулся из тугой увязки и глянул назад.

То, что он увидел, было захватывающей и грандиозной панорамой. На них надвигалась сплошная черная стена мрака. Она простиралась от самого горизонта и уходила вверх на немыслимую высоту. Где-то, в далеких ее недрах, как через закопченное стекло, мерцали непрерывные сполохи. Они следовали так густо, что перекрывали друг друга, отчего, казалось, там, в этой чернильной пучине кто-то зажег миллионы сверкающих фейерверков. Они были еще так далеко, что их беззвучная игра только нагоняла жути этой надвигающейся обложной силой.

– Амба, братва, все, кажется отпрыгались! – негромко сказал Захар. – Штормяга надвигается знатный… Недаром утро в крови утопло. Заря была, как Христова кровушка…

– Оно в самый раз. Передохнем малость, а мокнуть морской душе не привыкать, – отозвался идущий сбоку парень.

– Ха! Это пускай казачки побздят как следует! – довольно добавил кто-то сзади. – Эта станичная трухня и половины настоящего шторма не видела!.

– Чего радуетесь! – мрачно буркнул его сосед. – До этого они с нас шкуру до костей спустят! Вон смотри, что делают…

У передней телеги хорунжий и два дюжих казака, спешившись, отвязали крайнего моряка и потащили в степь. Находившийся там же ротмистр, чуть отъехав в сторону, повернулся к обозу:

– Времени у меня на разговоры нет! Я сдержу свой уговор, но до наступления грозы вам придется поднапрячься, потом отдохнете! Несогласных мы оставим здесь на прокорм стервятникам.

Моряки зашевелились. Никто не проронил ни слова, глядя на казаков, поставивших на колени бедолагу. Отвернувшись, моряки молча проходили мимо. Только от последней телеги раздался голос, – спокойный и властный: – «Не дрейфь, браток! Мы скоро тебя догоним!».

– А ну, рыбья кость, прибавь шагу, не то легко не отделаетесь, как этот! Мы с вас сначала шкуры спустим! – заорал хорунжий, подскочивший к последним повозкам. – Ребята, ну-ка, прижарьте им спины, чтоб знали, что я не шучу!

Казаки, срываясь на истеричные крики, заходили нагайками по плечам моряков.

Обоз набрал скорость, – такую, какая только была возможна. Ротмистр, мрачно оглядываясь назад, с полной безнадежностью понимал, что от стремительно настигающей их грозы не уйти.