Драматург, который смеётся. КнигаSOSмехом

Детали дальнейшего диалога приводить не буду. Одно скажу: благо, что в руках у мужа был гранат, а не граната. Даже глаз задёргался. У мышки. А я теперь знаю, как чувствуют себя никем не понятые и непризнанные гении-эстеты.

Новелла «Всё, что нужно знать о гранатах» – в исполнении актёра театра и кино Захара Ронжина

7 марта 2021 года

Иоганн Себастьяныч

Для меня что диез, что диатез – никакой принципиальной разницы. А для Филиппа музыка – это святое. Он умеет сходу подобрать на фортепиано любую мелодию, обладает абсолютным слухом и иногда имеет наглость указывать скворцу, что тот ошибся тональностью, или давать дрозда дрозду, который фальшивит.

Наш педагог по фортепьяно называет Филиппа Иоганном Себастьянычем. А Иоганн Себастьяныч часто ведёт себя как Гайдн без «й» и «н»…

– Филипп, почему ты играешь шестнадцатую как восьмую, восьмую как четвертную, четвертную как половинную, половинную как целую, а целую как шестнадцатую? – терпеливо вопрошает этот святой человек, восхитительный пианист и концертмейстер Астанда Борисовна.

– Я так чувствую, – отвечает наглец.

– Но Моцарт чувствовал по-другому. Именно поэтому он написал менуэт, а не аллегретто, Филипп.

– Значит, Моцарт чувствовал неправильно. Сочувствую Моцарту.

Чем дальше, тем громче и чаще вместо звуков менуэта из комнаты доносятся звуки борьбы:

– Филипп! Ну подушечками же!

– А я чем? Одеяльцами?

Или:

– Филипп! Считай!!! Без счёта ничего не будет! Ну же! И раз, и два…

А Филипп голосит, что не для того ненавидит математику, чтобы считать на уроках музыки.

Астанда Борисовна багровеет, когда стаккато в исполнении Филиппа превращается в луппито. А когда Филипп возмущается, зачем задействовать в произведениях столько много пальцев и почему «Полёт шмеля» Римского-Корсакова нельзя исполнить одним, восточные корни Астанды Борисовны выходят наружу вместе с паром из ушей и советуют иные педагогические приёмы.

Филипп говорит, что его фортепьяно – абсолютно фортетрезво, придумал для постаревшей участницы группы «AББA» именование «Аббушка», а на просьбу передать соль требует угадать, какой октавы эта соль.

Лично я Иоганна Себастьяныча боюсь. Он говорит, что у меня редкий талант – умудряться петь одну мелодию в четырёх разных тональностях. Поэтому я стараюсь совсем не петь. В строгости он меня держит.