Кровные узы. Шрамы прошлого

Мелинда посмотрела на поникшего бойфренда, и поймала себя на том, что ей вдруг стало его очень жалко. Оживленный огонек в глазах померк, уголки губ съехали вниз. «Вечно, – подумала Мелинда, – парню приходится подстраиваться под желания и интересы других: сперва жизнь с помыкавшими им братьями, затем бывшая невеста, а теперь еще и прихоти Мелинды. Она подумала, что хотя бы раз не помешало уступить… Да и этот Тэрон наверняка привяжется к ней, если Мелинда сорвет мероприятие».

– Ладно, я согласна, что нам не помешает шагать в ногу со временем и хоть иногда менять обстановку, а не создавать видимость.

К Аллану вернулась улыбка.

– Раз ты согласна, могу я написать Тэрону, что все в силе?

Поразмыслив секунду и еще раз взвесив все «за» и «против», Мелинда кивнула.

– В пятницу к нашей компании присоединится еще один приятель, – Аллан уже вовсю набирал сообщение в смартфоне. – Его зовут Дориан Морган. Он тоже вампир.

– Аллан, а тебе не кажется, что следует быть осторожнее? Плевать на Тэрона, потому что у него явно ветер в голове, но остальные… Насколько близок к вашей семье Дориан?

– О, нет, – Аллан оторвался от смартфона и убрал гаджет во внутренний карман пиджака.

Мелинда нервно сглотнула.

– И много таких вампиров?

– Ты не представляешь, насколько, – ответил он. – В отличие от ученых семейств, где «Темный дар» передается из поколения в поколение вместе с пошаговым руководством его использования, этим беднягам приходится постигать новую жизнь самостоятельно. Не понимая, что с ними происходит, многие вампиры сходят с ума и погибают в первые недели жизни. Кто-то умирает от солнечного света, кто-то от голода. У них нет ни опыта, ни знаний, ни наставника, которые могли бы помочь в осознании нового уровня существования.

– Боже, это ужасно! – Мелинда искренне не понимала, как можно обойтись с человеком таким жестоким образом. Аллан согласно кивнул.

– Дориан рассказывал, что очнувшись после укуса, он подумал, что у него поехала крыша. Он хотел есть, но не мог утолить голод едой, хотел пить, но не мог напиться водой. А обострившиеся органы чувств и реакция кожи на солнечный свет вгоняла его в истинный ужас.