Лойс

Тогда ей начинала мерещиться мягкая, теплая кровать с воздушными подушками и большим одеялом.

«Спи. Просто спи. Сама знаешь – помочь тебе не кому, поэтому тебе нужны силы. Спи».

Так Лойс уговаривала себя до тех пор, пока не отключилась.

Утро наступило как обычно – быстро. Супруги Грант поднялись со своей чистой, мягкой постели с воздушными подушками и отправились умываться и завтракать.

– Как на счет омлета? – спросила Зори, завязывая пояс халата. – Или блинчики?

– Да все равно, – сухо ответил Эрик, в голове которого было меньше всего мыслей о завтраке.

– Может, посмотришь, как она там? – спросила Зори.

– Сама смотри, – бросил Эрик и отвернулся к окну.

– Хорошо, – сказала Зори. – Но потом никаких претензий и упреков, что я вдруг что-то не так сделала.

Зори убрала сковородку с плиты и направилась в подвал. Эрик не стал ее останавливать. Ему не хотелось идти самому, так как он чувствовал, что еще не готов вновь увидеть дочь, потому что вчера потратил на нее непозволительно много сил.

Зори хоть и была стопроцентной сукой, такой которую, и прибить не жалко, в этот раз, спускаясь по лестнице в подвал, почему-то волновалась. Хотя, скорее всего она переживала не за дочь в целом, а больше за то, жива ли та вообще. В голове Зори прокручивались мысли, которые не при каких обстоятельствах не должны возникать в голове матери. Она думала, куда в случае трагедии они с Эриком будут девать труп дочери.

Но, Лойс не торопилась на тот свет. Она еще здесь не видела хорошей жизни, поэтому, была полна решимости, задержаться, и все-таки узнать, что существование на планете Земля бывает более приятным, чем у нее сейчас.

– Где ты? – рявкнула Зори не сразу заметив свернутый в углу кусок ткани. – Давай, просыпайся! У меня нет времени стоять и ждать пока ты соизволишь показаться. Вставай!

Откуда-то из глубины сна Лойс услышала визгливый голос матери и приказала себе быстро проснуться. Напрасно. Тело молниеносно напомнило ей о вчерашнем вечере, и Лойс застонала.

– Да вылезь же ты из этого кокона! – заверещала Зори и принялась стаскивать с дочери тряпку.

Лойс кое-как открыла глаза, и ее взору предстало расплывчатое лицо матери. От удара отца к утру опухла не только челюсть, но и почти полностью заплыл левый глаз.

– О, мой Бог! – воскликнула миссис Грант. – Какая же ты уродливая!

Лойс стянула с себя остаток спасительной тряпки и еле-еле приняла сидячее положение.