Обрученные тьмой

Крылья за спиной чародейки были белее снега, а лицо, как будто закрывала карнавальная маска. В ней угадывался профиль гордой хищной птицы: острый клюв и темные провалы глазниц.

Когда она уставала, рисунки выводил я: на обшарпанных стенах домов, на брусчатке под ногами. И между делом принюхивался, искал страшную тварь, затаившуюся, дрыхг пойми где. А еще разжился сигаретами, когда мы оказались неподалеку от табачного развала.

– Фу, – морщить носик у чародейки получалось умилительно.

– Слушай, Крис, – я затоптал окурок носком ботинка, покосился на часовой механизм за стеклом какого-то очередного ломбарда.

Время неумолимо приближалось к обеду. Расставлять ловушки в мои планы не входило. Вилла обещала разузнать, где искать прах матери Эльзы. Еще вчера она забрала у меня флакон с кровью, высказала все, что думает и даже не попрощалась.

– Чего тебе, Дрейк?

– Что ты знаешь о чародеях из рода фон Эрмс?

Кристин оторвала взгляд от недорисованной на стене ломбарда руны. Прохожие косились на нас с неодобрением, но высказывать его вслух не торопились.

– Род достаточно древний, ветвей много, но Истоки только женщины. Насколько мне известно, советница Антуанны, последняя в роду. Детей у нее нет, и вероятно уже не будет. С чего вдруг интересуешься?

Истоки – читай чародеи. Есть еще Одаренные, как Вилла, получившие силы из-за Схождения, и Непригодные – обычные люди. Такая терминология давно не входу, чаще ее используют только чародеи, которым с детства вдалбливают о их высоком происхождении.

Они все как один рождаются в слюнявчиках из серебряных нитей и с золотым горшком. На голове.

– Да так…

– В какое дрыхгское дерьмо ты влип, Габриэль? – ругательства у нее выходили не менее умилительными и она почти никогда не повторялась.

– Ни во что я не влип, – отправдание прозвучало совсем по-детски.

– А на роже у тебя что?

Я с трудом удержался от желания почесать щеку.

– Недоразумение.

– Ну-ну, – она завершила руну, вытерла ладони платком и критическим взглядом осмотрела свою же работу.

 – Думаю, до захода солнца мы свободны. Что?

Я постарался выдавить самую обаятельную из своих улыбок.

– Видишь ли, у меня есть одно неотложное дело, – собираюсь поднять бренные останки одной чародейки, – присоединюсь к тебе сразу, как со всем разберусь. И буду заодно высматривать нашего монстра.

На этой ноте стоило улепетывать как можно скорее, пока в светлую головку Кристин не полезли самые изощренные проклятья.