Обрученные тьмой

– Ты видел сияние, месмер?

Она точно пребывала за чертой. Из-за огней города, почти невозможно рассмотреть звездное небо, и как сияют луны, выстраиваясь в одну линию накануне праздника Огня.

– Миры соприкасаются, снова и снова. Далекие, недосягаемые для нас. Мы застряли здесь, в Междумирье и все, что нам остается, наблюдать за всполохами чьих-то удивительных жизней. Моя мать знала столько историй, а уж как она любила праздники и веселье. Но то было раньше… – Чародейка повернулась стремительно, явно довольная возникшей идеей.

Развлекаться со старушкой? Сколько должно быть лет ее матери? И где мне искать старую ведьму если она, конечно, жива?

Но вслух задал другой вопрос:

– Какие еще будут пожелания?

– Ты самоуверен, Дрейк, – советница императрицы приблизилась, с укоризной взглянула на мусор под столом, – и напоминаешь мне кое-кого. Хм… До того, как жизнь свела меня с Тирхисом, дрыхги его раздери, я любила одного мужчину, благородного арда Ксандора Хогга.

Сто пятьдесят, не меньше.

– Куда идти? С чего начинать?

– Ты рехнулся? Я не стану облегчать тебе задачу, месмер, – Эльза щелкнула пальцами и полог стал медленно исчезать. На Изнанке это выглядело так, будто с потолка падают горящие листы бумаги.

– А третье желание? – я немного растерялся.

– Выполни сначала эти два, а после поговорим, – насмешливо бросила она через плечо.

Чародейка удалилась с гордо поднятой головой, шурша платьем.

Я потер затылок, ослабил воротник рубашки. И ощутил, как по позвоночнику ползет ледяная змея, подбирается к шее, чтобы затянуться смертельной петлей. Щеку обожгло болью.

Тирхис стоял в тени за раскидистым цветком. Чутье подсказывало, что он находился тут все это время и чародейские фокусы для него никакая не проблема.

– Как ты это делаешь? Появляешься из ниоткуда без портала, гуляешь по Изнанке, как по Дворцовой улице, а в должниках у тебя сама советница императрицы.

Всякий, даже самый могущественный и самоуверенный человек, чего-то да боится. Эльза страшилась смерти. Ее истинный облик за Завесой говорил о том, что она измучена, истощена и давно должна была умереть. Что-то неведомое и могущественное до сих пор держало нити ее жизни.

– Правда хочешь знать?

– Хочу.

– Ты нравишься мне, Эл.