Карточный домик

– Маевская, душа моя, своими криками ты меня не проймёшь, но то, что созовёшь любопытных соседей к их глазкам, – это безусловно. Насчёт подруги можешь меня не смешить – их у тебя отродясь не было. Да и кто станет тебя терпеть без упрёков, с бесплатной едой и койка-местом?

– Да, последние два пункта – особенно важные.

– Что ты теряешь? – вдруг спросил Макс, а в его карих глазах я только сейчас обнаружила большую грусть.

– Терять-то, наверное, не теряю… Но ты наверняка вообразишь себе чёрт знает что. Прошлый раз, если ты помнишь, ничем хорошим не закончился, – пробормотала я, на что Замятин усмехнулся.

– По-моему, ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы не думать о подобной чуши. Я не безумец и способен держать себя в руках.

Что ж, разумное зерно в его словах всё же имелось. Наверное, нужно было ещё пару минут находить предлоги для отказа, однако я всё же нехотя кивнула.

– Ну, хорошо, запускай в квартиру. Но имей в виду: на этот раз повода держать меня в четырёх стенах нет.

– А ты думаешь, я так и жду, пока один из твоих воздыхателей вновь вооружится идеей нанять для тебя киллера? – съязвил Макс и повёл плечами.

– Ужин? – удивилась я.

– Конечно. Мне надоело питаться одними пельменями и готовой размороженной едой.

Замятин втащил мои сумки к себе в прихожую, а я ответила:

– Будто бы Ксюша тебя отлично кормила. Помнится, ты сам жаловался на её редкие подарки в виде ужинов и на то, что её кулинарный талант оставлял желать много лучшего.

– Мы с тобой так и будем препираться?

– Так было всё время, что мы с тобой знакомы. Неужели что-то должно измениться?

– Ну, что ты. Конечно, нет.

Выбора у меня не оставалось, поэтому я побрела на кухню, попутно оглядывая квартиру. За полгода тут практически ничего не поменялось, за исключением отсутствия Ксюшиных вещей. Ну, и, безусловно, теперь чувствовалось, что это холостяцкая берлога. Уют исчез вместе с его бывшей женой, но я сомневаюсь, что Макса это сильно расстроило.

Я принялась за готовку (к счастью, холодильник Замятин набил под завязку), а затем в кухне появился и он сам. Как обычно, с безрадостной миной на лице и слегка сгорбленной позой.

Я отвернулась и теперь стояла к нему спиной, однако слишком уж отчётливо чувствовала упрямый взгляд.

– Ты дыру во мне просверлишь, – наконец не выдержала я.