Карточный домик

На Олин вопрос я брякнул первое, что пришло мне в голову:

– Повешенная гневается. Ты слышала, что для того чтобы передвинуть материальный предмет, призрак должен обладать силой или испытывать сверх яркие эмоции?

– Ага. У меня ещё есть один вариант, примерно идентичный твоему. Это барабашка.

Несмотря на саркастический тон Маевской, мне было очевидно: она боится. В то же время девушку съедало любопытство, потому как она первая сорвалась с места и направилась в коридор, ну а я – следом за ней.

– Включи свет, ни черта не видно, – вежливо попросила Оля.

В коридоре действительно было слишком темно, хоть глаз выколи. Я нажал на кнопку выключателя, но лучше не стало. Одиноко свисающая на проводе лампочка тускло вспыхнула и сразу же начала мерцать.

– В лучших традициях фильмов ужасов, – отметил я.

– Думаешь?

– Да брось. У одинокой девушки попросту не было денег на нормальное обеспечение квартиры. Отсюда отсутствие и люстры, и адекватного освещения. Что ты трясёшься?

– Вот только не надо строить из себя бесстрашного.

Олиных слов мне не требовалось, я и так глаз не мог оторвать от увиденной картины. Все газеты были раскиданы веером на полу, а также валялась та самая искусственная роза в осколках от разбитой вазы.

Возможно, к газетам ещё можно было бы приписать какое-то логическое объяснение, так как лежали они до этого практически на самом краю. Однако ваза… какую логику используешь тут?! Во мне начинал умирать отъявленный скептик, а вот Ольга, кажется, была склонна верить в мистику и до этого.

И что теперь? В этой квартире поселился не самый дружелюбный призрак, надо полагать, Валерии Ионкиной? Нет, я в это не верил.

– Придумываешь разумное объяснение? – услышал я напряжённый голосок Оленьки. – Вообще-то, я тоже пытаюсь.

– Чёрт со всем этим! Клади анкету и эти тетради, и уходим. Меня уже коробит эта шизанутая квартирка.

Олю просить дважды не требовалось – она мгновенно положила тетради на место, и уже через минуту мы спешно спускались вниз.

– Что скажешь? – заведя машину, спросил я.

Ольга вздрогнула и перевела на меня взгляд.

– То, что я хочу сказать, в приличных изданиях не проходит через цензуру. Если честно, стараюсь об этом просто не думать. Не знаю, прояснит ли нам что-нибудь Новиков, но я хочу знать, кто её повесил и кому адресованы все любовные строки Валерии.