Сплошные неприятности

Выглядел идиотом… Но не убивать же Валюту из-за этого! Она мне очень нравится… нравилась. И она меня вовсе не шантажировала. Убивать Валюшу у меня не было никакого желания, поверьте мне.

3

Николай Николаевич в сторону дивана старался не смотреть, но на последней своей фразе не выдержал и глянул на тело. На миг его глаза увлажнились.

Оставив осмотр места преступления, Валерка уточнил:

– А кто-нибудь другой мог желать ей смерти?

Губернатор сделал пару шагов в сторону, устало опустился в кресло.

– Нет, – ответил он коротко и отвернулся.

Феня осторожно подошла к дивану. В последний раз она видела Валентину такой уверенной в себе, полной жизненной энергии! Кто бы мог подумать, что все кончится так быстро и бессмысленно?

Валера спросил хозяина дома:

– У вас в доме есть пистолет?

– Нет, зачем? Обычно в доме дежурит охранник, но я же сказал, что отпустил всех еще вчера.

– Всех – это кого? – поинтересовалась Феня рассеянно, приседая перед диваном на корточки и рассматривая лицо жертвы. Оно было невероятно бледным, несмотря на косметику.

– Охранника, – начал перечислять губернатор, – водителя, горничную, повара.

– Как Валя приехала в ваш дом? – спросил Валерка.

Он уже не смотрел на тело, а очень осторожно осматривал карманы ее жакета.

– На такси, я думаю.

– А где ее верхняя одежда?

Губернатор пожал плечами.

– Мне надо дом осмотреть, – сказал Валерка.

Он вопросительно глянул на хозяина области, тот кивнул:

– Конечно!

Осмотр дома оказался долгим мероприятием. Детектив медленно ходил по комнатам, заглядывая в разные углы, кое-что фотографировал извлеченным из кармана куртки маленьким фотоаппаратом, приглядывался, принюхивался, размышлял.

Все это время Феня наблюдала за Самохиным, надеясь, что у хозяина возникнут интересные эмоции в связи с осмотром его дома, и это подтолкнет расследование Валерки в нужную сторону.

Последним сыщик осматривал кабинет Самохина. Губернатор вошел в дверь первым и присел на краешек стола. Пропуская вперед Валерку, Феня устало вздохнула, но детектив совершенно не торопился.

– Что же, я все видел, – сказал он лишь через двадцать долгих минут.