Стокгольмский синдром

Рассеянно глядя на свое отражение в огромном зеркале над раковинами, Злата пыталась успокоить мужа:

– Привет… Тридцать пропущенных звонков от тебя… Ты в порядке?.. Я знаю, что полнолуние… В холодильнике есть вареная колбаса, как ты любишь, и в хлебнице – белый хлеб. Давай ты поешь, примешь таблеточки и ляжешь спать?.. Скоро вернусь, скоро…

Она поправила прическу и вернулась в зал.

Анька, самая давняя сотрудница Златы, встретила ее обеспокоенным взглядом:

– Ты чего?

– Да так… – ответила Злата.

– Муж?

– Ну… – Злата достала сигареты.

Она уже каялась, что когда-то рассказала коллеге, с которой ее не связывали дружеские отношения, о мужниных проблемах.

Она вообще старалась о нем ничего не говорить. Стоило только упомянуть, что Вадим Козырев – писатель, как тут же следовал вопрос: как много денег приносит эта странная профессия? Похвастаться было нечем, особенно в последнее время, когда Вадик впал в депрессию и перестал издаваться. Злате приходилось выдумывать обтекаемые варианты ответа: «Он еще начинающий писатель» или «Сейчас книжный рынок не процветает».

Но практичные гродинцы на это не покупались: очевидно же, что если писатель мало зарабатывает, то он – плохой писатель.

* * *

– Я хочу вручить Злате Козыревой грамоту «Лучший риелтор года»! – объявила Марина Марская, Златин директор и владелица агентства недвижимости «Студио М».

Самой выразительной частью Марининого тела была ее грудь, она словно бы говорила за Марину, вместо лица выражая все ее мысли.

– Если Злата ставит цель, – продолжила Марина, указывая бюстом на Злату, – то она ее добивается.

За Злату я испытываю гордость как за лучшего своего сотрудника. В общем, учитесь, девочки, Златочка ведет по десять сделок в месяц, у нее самые сложные объекты, и она приносит компании больше всех денег. Вот такая золотая наша Злата! Я желаю тебе, Златочка…

Марина, дрожа огромной грудью от избытка чувств, продолжала чествовать Злату, но та уже думала о другом. Она очень ждала этой вечеринки, ждала своей славы, а теперь не могла отвлечься от мыслей о муже.

Вадим Козырев. Решимость

Вадим стоял у окна темной квартиры, глядя на кусок ночного неба, в котором белело круглое пятно луны. Он вспоминал полнолуния, которые видел в своей жизни прежде – в горах, на море, за городом. Вадим хранил эти воспоминания как самое лучшее, что было в его жизни. А здесь, в городе, полнолуние казалось тусклым, словно выцветшим.

Писатель отошел от окна и устало опустился в кресло.