Стокгольмский синдром

Лара казалась Злате такой простушкой, а Руслан все же представлялся ей интересным мужчиной. Ростом он был чуть выше Вадима, широкоплечий, с сильными руками. В манерах, повадках и походке он сохранил некоторую подростковую неловкость, словно бы до сих пор не ощущая себя взрослым человеком с серьезной профессией. Его насмешливые карие глаза и черные волосы в сочетании с именем и фамилией намекали на кавказские крови, при этом ни речь, ни поведение доктора не подтверждали этих намеков.

Вполне вероятно, предполагала завалявшаяся на больничной койке Злата, Руслан был хорош и как любовник…

Злата.

В один жаркий июньский день Руслан появился в палате Златы в настроении совсем не игривом. Случилось это вечером, после ужина, когда санитарка унесла из палат лежачих пациентов пустые тарелки, а Лариса уже раздала и забрала термометры.

В Златиной палате, выходившей на запад, скопилось лишнее тепло, которое Руслан решил выпустить в атмосферу, приоткрыв форточку.

– Не забудь закрыть, когда будешь уходить, – сварливо напомнила ему Злата.

Он сел на табуретку возле ее кровати. В больнице ощущался дефицит нормальной человеческой мебели.

– Послезавтра мы, возможно, отпустим тебя домой, – сообщил он.

Злата смотрела на него, ожидая какой-нибудь новой шутки, но он не собирался шутить.

Он искал слова, чтобы начать непростой разговор. Наконец они нашлись:

– Злата, Вадим был мне другом последние годы. Я любил его книги, прочитал все. Мы общались чуть ли не каждый день, хоть словом, но перекидывались.

Взгляд Златы холодел с каждым его словом.

– Ты хочешь, чтобы я тебе объяснила?

Он смутился, но разговор не прекратил:

– Мы с тобой, Злата, должны понять, что с ним произошло.

– Я не знаю…

Она вдруг поняла, что плачет.

– Я не говорю, что ты можешь знать. – Голос Руслана настроился на нужную тональность: мягкую, но решительную. – Надо вспомнить, что происходило в последнее время – с Вадимом, с тобой.

Веки и губы Златы опухли от слез, теперь она была похожа на себя маленькую, но вряд ли осознавала это, как и Руслан, который никогда не видел ее в детстве.

– Знаешь, а я ведь и не могу ничего сказать.

– Почему?

– Я работала, – ответила она, поднимая на него глаза. – Надо было работать, чтобы покупать еду, оплачивать коммуналку, покупать Вадику лекарства. Ты же знаешь, что он перестал издаваться и получать гонорары.