Сожженные цветы

– Наслаждаетесь тишиной? У вас тут, наверное, соседи все интеллигентные люди, как вы?

Польщенный дешево слепленным комплиментом, Михаил Терентьевич распушил перья и разболтался. Геля всегда знала, что он сплетник, но в этот раз заведующий даже удивил: о своих соседях он знал все. Надо было только направлять разговор в нужное русло и запоминать. Так выяснилось, что опасность на лестничной клетке представляла только молодая и любопытная девка из сороковой квартиры. Остальных – глуховатую одинокую бабушку и молодую семью, почти не бывавшую дома, – в расчет можно не брать.

– А вы к жене на курорте присоединиться не хотите?

– Вряд ли, – вздохнул Корытников. – Мне ремонт надо делать. В среду бригада придет, все ломать и крушить будут. А я приглядывать за ними стану.

– Ну что же, удачи вам в этом нелегком деле! – заторопилась Геля.

– Спасибо, Ангелина Николаевна.

Лис встретил ее новости и нетерпеливые предложения без особого энтузиазма.

– Что? – спросила она, сразу придя в себя. – Мы идем завтра?

– Да, идем… Соседка твоего шефа обезврежена.

Он пошел в кухню и полез в холодильник. Геля побежала за ним.

– На плите отбивные и картошка, я подам!.. Слушай, а как одеваться? Меня же в доме видели!

– Одевайся как хочешь, это не имеет никакого значения.

– А что ты сделал с соседкой?

– Трахнул.

– Ты переспал с ней?

Геля замерла посередине кухни с тарелкой в руках.

– А что еще мне с бабой делать? Вы все дуры – до старости принцев ждете, а пока он не появился, раздвигаете ноги направо и налево. Я познакомился с ней, привел ее на хату к одному парню и трахнул. И назначил свидание на завтра. Возле того дома, где сегодня встречались, а это за тридевять земель от дома твоего шефа.

– Но как же так? Как это? Я же с тобой, а ты…

– Ладно, заткнись! Дело есть дело! И ты то же самое сделаешь, если надо будет.

Он и раньше позволял себе срываться, что доставляло Геле безотчетное удовольствие. Ей казалось, что так и должен вести себя по-настоящему крутой мужик. Но лицо она старалась сохранить. Вот и сейчас Геля приняла обиженный вид (для себя не меньше, чем для Лиса) и ушла спать.