Седьмая жертва

Ей сказали, что надо идти по полю, пока на нее не нападут два жлоба. Это будет в начале. Потом снимут, как два жлоба ее связали и стали угрожать. А потом появится красивый герой и спасет ее.

Порше так и не поняла, зачем Видаль вызвался прыгать с парашютом – герой-спаситель в клипе – это не он, спасителя должен был играть актер, который, как сказала ей Катя, имел разряд по парашютному спорту. Порше видела его – небось, еще и бодибилдер. Очень уж прокачанный. Но лицо такое юношеское, глаза карие, ясные и стильная стрижка.

Если бы Порше интересовалась красивыми мальчиками, она бы точно запала. Но Порше интересовалась только работой.

* * *

Пока Порше снимала грим, с утра нанесенный гримером, Катя снова побежала на поле, туда, где возле машины скорой помощи были все, кто принимал участие в съемках клипа. Скорая там с самого утра находилась – это такие правила для съемок, а сейчас и милиция подъехала. Тело, наверное, еще не увезли.

Порше вдруг взгрустнулось. Этот рок-певец, что разбился, он был ничего… Неплохой человек, хоть в постели у него ничего и не вышло.

Но он пьяный был, нервничал почему-то, не мог расслабиться. Порше не очень в его дела вникала, но поняла, что до стресса его довел тот невысокий кряжистый мужик, Карелов или Карелин. Он был менеджером рок-группы, для которой снимался клип. Порше так и не узнала, на какую песню.

Сейчас она была одета в льняные брючки и майку. Повертелась перед зеркалом – как это будет выглядеть по телевизору? Кажется, нормально. Майка хорошо сидит, ловко, а уж штанишки – просто класс.

Жаль, сзади в полный рост ее снимать не будут!

Вбежала Катя:

– Ленка, ты готова? Я тут с ребятками с первого канала договорились – они тебя хотят послушать.

– Телевизионщики уже тут?

– Ну, да! Витя их позвал сразу, как только Видаль разбился.

Витя – это менеджер, догадалась Порше. Четко работает.

– Ну, идем, скорее!

Порше вышла из гримерки, увидела камеру стоящего прямо возле ступенек оператора и посмотрела туда долгим умным взглядом.

Она не должна улыбаться, ни на секундочку, ведь ей придется признаться, что провела ночь с этим… как его? С Видалем. С Олегом.

Его имя Порше с трудом запомнила только вчера вечером. Ей снова стало грустно. Но это как раз нормально – камера должна уловить настроение.

Оператор, вынырнув из-за объектива, осмотрел ее с ног до головы и сказал:

– Вы – та модель? Хорошо. Пойдемте на поле. Будем снимать так, чтобы на заднем плане было видно скорую.