Мост над черной бездной

 – А как ты оправдаешь то, что бросил свою беременную жену?

– Я не ищу оправданий… – начал он, но Элли его перебила:

– Ты свободен!

Пашка встал. Он был рад, что все так получилось, – вполне естественно. Надо было возвращаться к Яне, надо было принимать решение.

– Спасибо, – сказал без иронии бывший сыщик.

Невозвращение

В Гродин Седов вернулся с тяжелым сердцем. Ему казалось, что для принятия решения потребуется только время. Он очень рассчитывал, что соскучится по Яне, что придет к простому и ясному осознанию того факта, что без нее его жизнь – растянутое во времени самоубийство – отвратительна.

Но все в нем бунтовало против такого решения, и в итоге малодушие победило: Павел Петрович решил взять еще один тайм-аут – подумать. Правда, он и сам не знал о чем.

Ключ от своей квартиры он нашел в трещине деревянного подоконника. Это было секретное место, в котором они с Яной оставляли его, потому что ключ давно осиротел, его близнецов Паша растерял. Квартира встретила пустотой, его вещи лежали на полках шифоньера, Яниных вещей не было.

Паша полез в холодильник, нашел водку. В шкафчике под раковиной на кухне – картошку. Эти два продукта и составили его ужин. Вечер он провел у компьютера, читал новости, искал интересненький боевичок онлайн.

Утром принял душ, с тоской доел вареную картошку и вышел на улицу. Он собирался ехать к Яне.

Паша шел к остановке, не глядя по сторонам, потому что глядеть было особо не на что: промышленный район, куда он перебрался после продажи своей квартиры, представлял собой унылую картинку. Его, как из спичечных коробков, поставленных на попа, собрали из унылых панельных многоэтажек, хорошо еще, что архитектурный позор людей прикрыла деревьями природа, иначе тут каждый выл бы волком с утра и до вечера.

И вдруг взгляд Паши уперся в красный зад «мерседеса»-кабриолета.

Рядом прогуливалась Элли. Несмотря на свой скромный наряд – спортивные брючки и пуссер, – на фоне местных женщин она выглядела иноземно.

– Паша, ты сможешь со мной поговорить? – Она почти побежала к нему, а добежав, застыла как вкопанная. – У меня, кажется, неприятности. Ты очень мне нужен!

Отчего-то Пашке было трудно ей отказать.