Сбывшиеся сны печальной блондинки

Вообще-то обычно он не звонил мне домой, не было такой традиции. В крайний случай – на мобильник.

– Алка, привет, это Михаил, – сказал он в своей обычной манере. – Ты чего дома?

Подчиняясь внезапно возникшему желанию поменьше откровенничать, пока ситуация не разрешилась, я ответила:

– Я заболела.

– Что случилось? – спросил он.

– Понос, – ответила я, не подумав, что говорю с посторонним мужчиной. – И сейчас мне надо в туалет!

– Ладно, ладно, иди. Только хотел спросить, с кем ты из офиса уходила?

– Зачем тебе? – моя настороженность усилилась.

– Просто у него был такой вид, будто он собирается убить тебя, расчленить и развести куски тела в разные части города!

– Ну что-то вроде этого, – начала врать я. – Понимаешь, это парень из «Круиза». Мы их прокинули, помнишь? Разместили наружную рекламу не там, где они просили. А это их директор, приехал разбираться. Орал жутко и повез меня на место преступления – туда, где их щит висит. Это из-за него у меня желудок расстроился. На нервной почве.

Ой, не могу говорить, пока!

Я бросила трубку и повернулась к Олегу. Зря мы обнимались, теперь на душе скребут кошки. И даже не кошки, а львы раздирают мощными лапами с кривыми острыми когтями мое бедное сердце. Теперь я ясно видела, чувствовала, как открылся ящик Пандоры и из него полезли на божий свет полузадушенные мной маленькие монстры: обида с сотней завистливых к чужому счастью глаз, гнев, потрясающий бессильными ручонками, моя скрытая неполноценность, вся в уродливых язвах и гнойных струпьях.

Следом за ними появилась и окровавленная фея по имени Любовь, все, к чему она прикасалась, начинало светиться неземным светом и цвести экзотическими цветами, а она сама шагу не могла ступить без обжигающей боли и слез.

Мой мужчина (неважно, что он женат на другой, я все равно принадлежала только ему!) сидел, опершись на стол, и держал в руках открытый бумажник. Там, в прозрачном карманчике находилось фото, на которое он неотрывно смотрел. Я подошла поближе.

– Это Кирилл, – сказал Олег и протянул мне бумажник.

Я взяла его, но, взглянув на карточку, чуть не отшвырнула ее от себя.

На фотографии был не только Кирилл, но и его мама. Я никогда не видела Юлию, поэтому, когда первый порыв прошел, стала рассматривать ее с грязноватой жадностью. На снимке широко улыбалась, показывая идеально ровные зубы, привлекательная молодая черноглазая шатенка. Она горделиво демонстрировала в камеру свое чадо: крупного мальчика лет восьми.