Неутоленность

– Что, такой уж и праведник? – хитро усмехнулся лейтенант.

– Я не говорю, что праведник. Женщины его интересуют, но постольку-поскольку.

– Понятно. – Сделав паузу, он спросил: – Кто имеет возможность доступа к ключам от подвалов в диспетчерской?

– Только мы и, на случай тяжёлых авралов, слесари-квартирники для того, чтобы перекрыть стояки во время заливов квартир или замены саноборудования.

– Когда берутся ключи, это как-то фиксируется?

– Тот, кто берёт ключи, расписывается в журнале и проставляет время.

Опер, выбив пальцами по столу дробь, спросил:

– За то время, как вы работаете, сколько раз приходилось бывать в подвале этого дома?

– Два раза. Не больше. В журнале ведь всё отмечено.

– Вы всегда вдвоём дежурите или случается порознь выполнять какие-то работы в подвале?

– Да сплошь и рядом! Но ключи всё равно берём под расписку.

Следователь, уткнув голову в какую-то распечатку, лежащую перед ним, вдруг спросил:

– Вот здесь, за этот месяц отмечены неоднократные посещения подвала слесарями по причине замены вентилей и полотенцесушилок.

Всего семь раз. Ваши фамилии встречаются два раза.

– Ну, а я что говорю! – утвердительно кивнул Стас. – Остальные разы там были квартирники.

– Да-да, – в размышлении опять простучал пальцами опер. – А что вы можете сказать про остальных коллег, – вдруг спросил он.

Стас пожал плечами:

– Да что я про них могу сказать? Я работаю всего ничего. Видимся мы только на пятиминутках в прорабской, да в обед, в слесарке, когда домой не ухожу.

Что тут можно сказать! Я не всех ещё даже знаю по именам.

– Не скажите, свежий взгляд может подметить то, на что у других глаз, что называется, замыливается. Словцо какое необычное или поведение. Мало ли что в свежем общении покажется непривычным…

Стас отрицательно мотнул головой.

– Тут я пас.

Прикурив сигарету, опер заглотнул большую затяжку и поинтересовался:

– А всё-таки, не смогли бы вы припомнить что-либо этакое, что, по вашему мнению, было бы странным или неприятным для… – он покрутил пальцами в воздухе, – для нормального разговора или поведения?

– Смотря что называть странным, – извернулся Стас.

Он понял, на что его подбивает опер. Выкладывать всю подноготную своих отношений с коллегами ему очень не хотелось. Он знал, что зацепи его опер за что-нибудь и станет он добровольным стукачом. Дело, видать, повисло, и следаки сейчас раскручивают всех слесарей на полную катушку, пытаясь нащупать хоть какой-то след.