Долина туманов

Иногда смерть казалась ей огромным бриллиантом со множеством граней. Грани искрились и переливались разными цветами, смерть выглядела все менее пугающей, все более интригующей. В подростковом возрасте мысли о том, что ждет ее там, на том берегу, превращались в навязчивое состояние, которое Асе нелегко было скрывать от окружающих, позже она стала возвращаться к этим мыслям гораздо реже, но совсем отделаться от них не могла. Но ни разу Ася не попыталась перейти к экспериментам на тему умирания – инстинкт самосохранения оказывался сильнее любопытства.

А все-таки как себя чувствуют мертвые?

Краем глаза Ася замечает, что в глазах мужа заметно не только вожделение, а еще и что-то иное, непонятное. Может быть, это обида, а может, нечто иное. По сути, ей не интересны его чувства, но вдруг Асе становится жалко Вовуса, жалко, потому что где-то в глубине души она ощущает свою вину.

Способ выразить свою жалость, тем самым успокоив собственные неприятные ощущения, она знает только один.

Ася поглаживает блестящий светлый локон, проводит ладонью по загорелому бедру, оглядывается. Идет к мужу походкой пантеры, смотрит прямо в глаза. Именно это больше всего возбуждает Вовуса – и он выпрямляется на месте, подается вперед. И все равно – замечает Ася – взгляд мужа по-прежнему печален и тревожен. Тогда она спускает рубашку с плеч, роняет ее на пол. Теперь все меняется: он вздыхает, будто бы ему тринадцать и женское обнаженное тело он видит впервые в жизни.

Ощущая поцелуи мужа на своей шее, она не то чтобы безумно возбуждается, но ощущения испытывает приятные. Ловким движением он стягивает с нее красные трусики…

Да, соглашается сама с собой Ася, им было хорошо вместе. Вполне хорошо.

Проходит всего несколько минут, и Вовус откатывается на край постели.

– Что случилось? – спрашивает Ася. Она чувствует себя немного глупо.

– Меня тошнит, – говорит он глуховато.

– Скушал что-то?

Брови Вовки на мгновение страдальчески изламываются, но вот он уже улыбается:

– Скушал уши у Гаврюши!

– Ты шутишь? Тебя не тошнит?

– Тошнит, – еще одна улыбка, – ничего, я сейчас таблетку съем, и все пройдет. Прости меня.

В ответ она растягивает уголки губ.

Ася забывает о постельном ляпсусе мужа, как только переступает порог ванной комнаты.