Безмятежное зло

– Лыжные ботинки, – снова тихо подсказал Таулан.

– Он мог бы переодеть…

– Это заняло бы минут десять, – объяснила Феня. – А Таулан обедал в кафе «Эдельвейс» с другими инструкторами. И они уже полчаса сидели там все вместе.

Гафуров посмотрел по сторонам, раздумывая. Проверил ботинки других инструкторов, выяснилось, что Таулан один был в ботинках для борда, остальные – в лыжных. Его отпустили.

– Спасибо вам, – сказал Таулан, догоняя Феню, которая поспешила в кафе Зуйбадат. Она слегка подзамерзла на пронизывающем ветру, завидуя проносящимся мимо лыжникам и фристайлерам, согретым азартом и движением.

 – Вы меня спасли!

– Да ну… – Феня улыбнулась инструктору и ускорилась.

– Теперь я буду вас бесплатно учить, сколько захотите!

– Спасибо!

– И всю вашу семью тоже!.. Если бы меня арестовали, моим родственникам пришлось бы откупаться, а у нас нет денег. Моя мама будет молиться Аллаху за вас!..

Спасительница еще раз улыбнулась, приложив ладонь к эпигастральной области, и шмыгнула за пластиковую дверь кафе.

Поток благодарностей смущал скромницу Феню.

Гафуров велел Мирончукам не уезжать из Приэльбрусья, Зуйбадат – тоже. Хозяйка кафе пожала плечами: «Если я уеду, то что с кафе будет?..» И едва ей позволили отмыть пятна со стены, как она схватилась за тряпку. А в кафе, уже не считавшееся местом преступления, набивалась Фенина шумливая семья.

Дети – мальчишки Мирончуки и Варюшка – на суету Зуйбадат даже не посмотрели. Их сознание так заполнилось снегом, так завьюжилось драйвом, что жизнь взрослых стала параллельным миром.

Валерка объяснил детям, что произошло несчастье, поэтому они с Феней будут отвлечены от всеобщего отдыха. Илья, как старший и лучше всех воспитанный, спросил, не нужна ли отцу его помощь. Услышав отрицательный ответ, скрыл облегчение под недолгой гримасой озабоченности и плавно влился в беспорядочный разговор братьев и Варьки.

Феня мельком прислушалась к детям, ибо Варька с некоторых пор интересовала ее, и узнала, что, несмотря на свое неспортивное телосложение и принадлежность к заведомо кособокому девичьему племени, девчонка уже ловко кантовалась на борде.

– Тебе просто повезло, – пытался сохранить лицо мокрый, как дельфин, Степан. – На пухляке хорошо учиться. А я на боковой трассе катался, льдистой. Вот и падал.

– Так шел бы на пухляк! – подсказала ему Варька.

Феня припомнила, что пухляк – это свежий снег.

А тем временем Зуйбадат отмыла кровь со стены – жизнь продолжалась.