У леди Эшби плохое настроение

Вместо нее Эмили ощутила под спиной и головой что-то мягкое. А еще услышала яркий запах – ноздри заполнил сладковатый запах роз, хотя откуда бы ему взяться? Может, подсознание играло с ней? Ведь явно должно было пахнуть кровью после падения, а не цветами…

Эмили попробовала пошевелиться. Голова немного кружилась, но никакой боли не было. Даже шея не болела. Сквозь закрытые веки Эмили смутно видела свет.

– Мисс… – вдруг услышала она тихий голосок, – мисс Эмма, просыпайтесь, вас ждут к завтраку.

Эмили резко повернула голову на звук и открыла глаза.

Открыла – и тут же зажмурилась, так светло оказалось вокруг. Неужели уже наступило утро? Она в больнице? Или в полиции?

Эмили никак не могла понять, что происходить. Перед ней было окно, в котором расплывчато маячила чья-то тень.

– Я принесу вам воды, мисс… – вновь раздался тот же голос.

Воды?

Эмили тряхнула головой и начала тереть глаза. Нужно было как можно скорее разобраться с этой Лунджил и узнать, что она ей подсунула и чем накачала.

Она поднялась и почувствовала, как спину щекотно кольнуло волосами. Длинными волосами.

Эмили непонимающе протянула руку и нащупала длинную копну волос. Она ошарашенно пропустила белоснежные локоны сквозь пальцы.

– Что за шутки? – она дернула их, думая, что это парик.

Но волосы, судя по легкой боли, были самыми настоящими и росли на ее голове.

Двери открылись, и в комнату вошла та девушка, чей голос Эмили слышала недавно.

– Давайте умываться, мисс… – позвала незнакомка.

Она поставила перед Эмили таз, на стенках которого был узор из бело-розовых лилий, а затем налила туда из кувшина теплую воду.

Эмили удивленно смотрела на все это, а потом осторожно обвела глазами комнату.

А комната была, однако, размером как вся квартира ее родителей. Светлая, со старой мебелью, картинами – такие хоть Марку продавай, – а кровать… Эмили подняла голову наверх – с балдахином.

– Что… – попыталась было спросить Эмили, но звук собственного голоса заставил ее вздрогнуть.

Голос был не ее.

Незнакомка выжидательно посмотрела на нее. Девушка была совсем молоденькой, лет шестнадцати, не больше.

– Что случилось, мисс Эмма, вам снова нехорошо? – сочувственно спросила она.