Только моя малышка

Возраст был ему к лицу: волевое лицо стало еще более мужественным, а редкие морщинки на лбу добавили силу взгляду, все такому же цепкому, удерживающему на месте, пробирающему до костей.

Кошачий разрез глаз сощурился, а уголок губ пополз вверх.

– Так вот, где ты пряталась… – второй уголок губ устремился ввысь, и мое ухо царапнуло уверенное: – Это судьба!

Глава 2

Если бы сейчас началось землетрясение, я бы все равно не смогла скинуть оцепенение. Сколько раз я прокручивала в голове возможность нашей встрече и всегда стремительно сбегала в своих мыслях, виртуозно посылая его лесом.

А сейчас трясущейся рукой ухватилась за мизинец мужчины и попыталась отлепить от себя его руку.

– Беспокоит живот? – спросил тихо, но мурашки пробежали по коже до самых кончиков пальцев ног.

Я моргнула. Еще раз. И еще…

Не пропал! Не растворился! Он здесь и сейчас!

Я рванула в сторону, чувствуя невероятное облегчение, когда расстояние между нами увеличилось. Глубоко дышала, глядя во все глаза, как мужчина убирает руки в карманы брюк и следит за мной с любопытством хищника, который знает, что добыча не убежит из клетки.

Я думала, что отделалась от этого ощущения. Считала, что проработала прошлое, перешагнула и пошла дальше.

– Черт из табакерки! – сказала тихо, но он услышал – прямые брови подскочили вверх и вернулись тут же на место.

Я должна была начать говорить – так учил психолог. Не сбегать, разобраться со своим страхом здесь и сейчас, не чувствовать себя больше жертвой!

Язык с трудом отлип от неба, и я сказала:

– Какая нелегкая тебя принесла, нечисть?

Брови снова подскочили вверх, да так и застыли в удивлении, а я приободрила себя.

Шаг за шагом – так учил психолог. Не зря же я к нему ходила?

Когда я уже думала, что мужчина не ответит, тот произнес:

– Да вот зашел за разводом, а тут нашлась потеряшка.

И кошачьи глаза блеснули голодом – один в один тем же, что и тогда в клубе.

Я подняла ногу, чтобы сделать шаг назад, но силой удержала себя от попятной. Нет, не буду! Не позволю! Я много с чем справилась уже в этой жизни, и мне уже не двадцать.

– Так иди. Освободи несчастную от пут, – я показала в сторону кабинетов. – Роман Андреевич лучший по бракоразводным процессам, так что обери бедняжку как липку.

Почему-то в гадкой натуре я не сомневалась.