Для плохиша она – исключение

Сразу захотелось дать стрекача, но я стиснула кулаки и не сдвинулась ни на миллиметр.

– Тянешь время, крошка?

Я зло стрельнула в него глазами. Тоже мне, батон!

– Я должна знать, чтобы не повторяться. Я же опоздала.

Коля подошел ко мне и стал быстро и тихо перечислять мне на ухо те задания, которые они давали. Сразу стало ясно, что наши, как всегда, гребли каждый под себя. Каждый хотел выпятить то, в чем силен, не думая об общей цели. В итоге задания получались легкими, такими, что можно быстро нагуглить и подсказать так или иначе.

А вот студенты ЭСА вели себя совсем по-иному. Когда Костя дошел до перечислений того, какие задания давали они, то я поняла: мы проиграли. Против нас выступала сплоченная команда, где каждый студент выполнял свою часть общей миссии, планомерно выводя противника из строя. Наши были раззадорены, эмоционально выбиты, физически истощены, чтобы придумать что-то стоящее и быстро. Вот этот Ярый и отдыхал, не беспокоясь.

И обвинить в нечестной игре нельзя – не придраться же.

– Какова ставка? – тихо спросила я.

– Флэшмоб позора в трусах. – Костя пошел пятнами.

Я чуть не схватилась за голову. И зачем я пришла? Стоит мне засветиться в подобном, как плакала моя стипендия. Еще и вылететь можно!

А без стипендии я не проживу. Просто не смогу.

Мы должны выиграть любой ценой.

***

Насколько я поняла правила соревнований, каждый участник может выступить лишь один раз.

Ничья может устроить нас, но никак не ЭСА. Если учесть, что наших ребят они уже морально расшатали, а сами до сих пор расслаблены и сплочены, шансов на победу мало.

И тогда что? Флэшмоб? Ну уж нет.

– Нам нужна минута, – обратилась я сразу к их лидеру. Костя, как истинный ботаник, встал за моей спиной.

Говорят, животные чувствуют опасность, и этот Ярый, словно дикий зверь, мгновенно ощутил во мне угрозу.

Уж слишком близко он был! Я чувствовала от него запах железа. Так пахнут руки, когда долго занимаешься с металлическими гантелями. Я помню, как старший брат увлекался тяжелым весом. А этот Ярый будто преобразовал этот запах, сделал его похожим на особый парфюм, который хотелось ощущать снова и снова.