Зверь в отражении. Трилогия в одном томе

Кто-то говорит, что их было многим больше тринадцати, но все это ложь. Меч, которым убили Фенрира, решили уничтожить, но в нем была заключена небывалая сила, которая уже не могла существовать вне артефакта. Клинок переплавили и каждый из тринадцати его создателей, стал обладателем особого атаме.

Такой версии мне слышать не доводилось.

– Если верить рассказам моего сумасшедшего старика, тринадцать клинков, собранные воедино, и есть то самое оружие. Оно способно разрывать частицы мироздания и накапливать магию столь мощную, совладать с которой не способен ни один заклинатель.

– Сказки, которыми впору пугать детей, – я усмехнулся и подумал, что Мариуса стоило свести с леди Ланье.

– Ты сам – одна из тех сказок, которыми пугают детей.

– Тогда докажи.

– Для этого нужно специальное заклятие, а у меня его нет. Не думаю, что оно вообще сохранилось, разве что у кого-то из членов Братства. Только вот мой отец им точно не располагал, хоть и писал о нём в своих дневниках. Но быть может, заклятие и не понадобится, – взяв клинки, он повернулся к Марилли.

Она поставила чашку на стол и неуверенно посмотрела на заклинателя.

– Но я не знаю, как это работает.

– Просто представь, – мягко произнес он. – Представь, что это одно целое, как и та магия, что заключена в них. Возьми, – Мариус протянул ей оба атаме и оттеснил меня в сторону.

Мари осторожно взяла оружие.

– Чувствуешь их силу?

Она кивнула.

– Теперь подумай о том, как эта сила становится единой.

Голос Моргота был тихим, гипнотизирующим. Казалось, время замедлило свой ход. Все замерли, не смея шевельнуться. Я видел, как Мари напряглась.

Сначала ничего не происходило, и вдруг знакомый синий свет ворвался в полумрак комнаты. Поначалу тусклый, он мерцал как огонёк свечи, задуваемый сквозняком, но разгорался только ярче и ярче. Он охватил руки Мари, и оба клинка взмыли в воздух, стоило ей разжать ладони. Они закрутились друг против друга, напоминая шальную карусель, все быстрее и быстрее – до тех пор, пока отличить один от другого уже не представлялось возможным.

За представлением наблюдали все. Мариус широко и довольно улыбался, как будто этот фокус исключительно его заслуга. Кэт выглядела пораженной, как и Александр. На лице Мари я прочел детский восторг, ну а мой скептицизм испарился.