Солнце сгоревшей вечности. Лидия Мор. Книга первая

Псина подобралась, завидев меня, и замерла настороженно принюхиваясь.

Я перевела взгляд с животного на его хозяина, который продолжал заинтересованно разглядывать меня. Лицо волевое, можно сказать хищное. Показалось, что фонарь над нами стал светить ярче.

– Сережку обронила, пришлось лезть доставать, – улыбнулась сконфуженно, и протянула раскрытую ладонь, где скромно блеснул иллюзорный камень. – От бабушки досталась, дорога как память.

Мужчина вскинул брови. Я же принялась натягивать обратно сапог, подчеркнуто игнорируя незнакомца.

– Как знаете, – равнодушно отозвался он, легко потянул за поводок и направился прочь.

Я замерла, наблюдая за удаляющейся высокой фигурой. Широкие плечи, идеальная осанка, уверенный шаг. Почти военная выправка. Чем дальше он отходил, тем тусклее становилось освещение, а тот самый фонарь над моей головой и вовсе мигнул, затрещал и потух окончательно.

– Ненавижу собак, – прозвучало из пустоты, сбивая меня с мысли. Через миг в воздухе проявился полупрозрачный силуэт тигра.

– Ты всех ненавидишь, – отмахнулась я, отряхивая штаны и вскакивая на ноги.

– Просто я интроверт, – гордо задрав голову и продемонстрировав внушительные клыки, отозвался мой спутник.

– Ты ленивая полосатая задница, Мар, – неожиданно гневно ответила я. – Если бы ты проверил все следы, мне бы не пришлось лезть в канализацию.

– Не было там никаких следов, – зевнул он, тоже поднимаясь, – просто ты упрямая, как твой батюшка.

Я дернулась. Напоминание об отце хлестнуло розгами, застилая взор болью и злобой.

– Прости, – ни капли не раскаиваясь, промурлыкал призрачный зверь. – Но ты похожа на него больше, чем думаешь.

– Я о нём вообще думать не хочу, и буду крайне признательна, если ты перестанешь его всякий раз вспоминать.

Мар только хвостом махнул, а едва мы вышли из парка, растаял белой дымкой. Я мысленно показала ему язык, поправила воротник плаща, и свернула на оживленную улицу.

Почти центр Столицы. Шум и гам разномастной толпы. Раздражающие гудки автомобилей и вонь выхлопных газов. От неоновых вывесок болели мои чувствительные к яркому свету глаза.

Этот город, как и все прочие, когда-то возвели на крови и костях, на свергнутых идолах забытых богов. Большинство людей вокруг даже не подозревали, что этот город давно обезумел, если не был безумным всегда.

Вечер пятницы, на дворе конец августа. Полно туристов.