Затворница

Что у тебя в школе по русскому было? – съязвил Тиф и замер, поняв, что имеет в виду продюсер: на дверце шкафа висел новый костюм, а на журнальном столике стояла коробочка с обручальными кольцами. Перед сном Тиф не то чтобы любовался ими, но решил посмотреть, да так и не закрыл. Идиот. Сейчас начнётся…

Не замечая его растерянности, Лев возмутился:

– Ты что, женишься?

Признаваться не хотелось, но отнекиваться было глупо:

– Да… Женюсь.

– На ком? – явно надеясь на то, что это шутка, спросил Лёвчик и, несмотря на тщедушность, напомнил Тифу Карлсона.

Того и гляди выдаст что-нибудь вроде: «Малыш, ну я же лучше собаки!».

При мысли об этом Тиф чуть не фыркнул и ответил:

– На Марине.

Лев побагровел и вытаращил глаза:

– Ты что? Сбрендил совсем? Мы тебе какой имидж лепили? Забыл?

Тиф ничего не забыл, но Лёвчик, видимо, решил напомнить и возмущённо зарядил целую тираду:

– Сладкого красавчика мы из тебя делали! Мечту всех девиц пубертатного возраста! А на хрена ты им сдашься, если женишься и детей заведёшь? И пацаны перестанут тебя слушать! Ты для них сразу взрослым дядей станешь.

А взрослых дядей им и в других местах хватает. Им нужен кумир, которого они понимают! А как им понять отца семейства?! Он для них из той же возрастной категории, что последний вымерший трихоцератопс! Нам что теперь, афиши переделывать и на них вместо Тифа писать Трих?!

Тимофей попытался перебить:

– Лёвка, подожди!… Да хватит!.. Послушай хоть!..

Но спокойного обычно приятеля несло:

– Бли-и-ин! Не думал я, что ты настолько тупой! А у тебя мозгов, как у этого самого трихоцератопса! Хватает только на поиски еды и удовлетворение инстинкта размножения!

От своего собственного крика Лев ещё больше завёлся и выпалил прямо Тифу в лицо:

– И знаешь, что я тебе скажу? Пошёл ты!.

. Ты без меня вымрешь, трихоцератопс! Как твои предки! И туда тебе и дорога!

С этими словами Лев выскочил из квартиры, хлопнув дверью, поэтому кричать в ответ не было никакого смысла, однако обиженный Тиф всё же крикнул:

– Это ты пошёл! Тоже мне, царь зверей! – и хотел было швырнуть чем-нибудь вслед, но передумал, вспомнив, что прислуги у него пока нет и убирать последствия несдержанности придётся самому.

Глава 16

Наши дни

– Здравствуй, мон ами, пойдём погуляем, или занята очень? – седовласый импозантный Француз, которого Пелагея Васильевна помнила конопатым мальчишкой Федюнькой, по-хозяйски отворил калитку и зашёл во двор.