Тропами бесконечности. Хроники смежных миров

Становится как-то легче, и я говорю: – Вы знакомы с основами Немодальной Необращаемой логики? —

– Естественно, – говорит мне проверяющий. – Это мой хлеб.

– Тогда вы должны знать, что к любому неглобальному утверждению можно подобрать такую систему Базовых Ценностей, что в рамках данного базиса, ваше утверждение всегда будет ложно.

– Уточните, раз уж вы начали эту тему.

– Уточняю. То, лгу я Вам или нет, целиком определяется теми критериями истинности, которые Вы сами избрали в качестве базиса. И тут получается так, что Вы, если захотите, всегда сможете уличить меня во лжи, выбрав соответствующим образом критерии того, что есть ложь по данному конкретному вопросу.

– Такое поведение называется жульничеством! – его голос содержит теперь раздражение. – И оно, смею вас уверить, не практикуется среди служащих того отдела, сотрудником которого я являюсь.

– О! Не принимайте близко к сердцу. Это не оскорбление. Это только теория.

– Понимаете, ммм, – смотрит в бумагу, – Севастьяна, Вы были бы во всем абсолютно правы, если бы речь шла о неглобальных понятиях… Скажем, что-нибудь вроде «легкомыслие».

Я неспроста задаю Вам немодальные переменные. Любовь, семья, ревность… Эти понятия фундаментальны. Не варьируемы, или, как еще говорят, немодальны. И они так же не обращаемы, то есть, у них нет собственных инверсий. Например, у любви.

– Да, я знакома с теорией. Как-никак я одна из авторов.

– Вы? Отлично! Ненависть, например, не есть инверсия, или отрицание любви, а является самостоятельной немодальной и при этом глобальной константой психики любого нормального человека.

– Поэтому ненавидеть и любить можно одновременно.

– Именно! Вы меня понимаете. Очень хорошо.

– Хорошо, – вторю ему я, делая мысленно весьма приличных размеров глоток «Кьянти» и снова припадая ртом к воображаемому мундштуку кальяна.

– Продолжим? Если хотите.

Дознаватель слегка поджал губы, не отводя от меня взгляда.

– Что ж… ненависть?

– Я вот только одного не пойму, – я снова обрываю наш диалог, деловито рассматривая свой когтистый маникюр радикально черного цвета.

 – На что вам мои ответы, если лямбда-точки моего лица и так выдадут все мои реакции?

Проверяющий явно взбешен, но при этом держится очень достойно. Ничего. Я не таких заставляла рыдать и биться в конвульсиях.

– И все же, ненависть? – сквозь зубы выдавливает он из себя, и я с трудом подавляю жгучее желание развернуть к нему то маленькое настольное зеркальце, что стоит от меня по левую руку.