Одиноки ли супергерои?

– Кто что заносил? Это что заносить-то надо? Грузовик сюда въехал, что ли? А в праздники тогда что будет?

– Жилищник всё исправит, – Маша пыталась успокоить соседку, но соседка не успокаивалась.

– Нет, ну а когда они это сделают? Они же не делают ничего, только бордюры меняют по сто раз на дню. Ну и кто у меня теперь в подъезде поселиться успеет за это время?

Мне стало смешно, но я сдержалась.

– Я позвоню, и они всё починят, – Маша продолжала попытки. – Она уже отрывалась в прошлом месяце.

– Да что это за дверь такая, которая отрывается всё время?! Она открываться должна, а не отрываться!

– Слушайте, ну это бывает, – сказала я. – У меня тоже выламывали.

Соседка покачала головой, выругалась и пошла по своим делам. Обстановка разрядилась, и можно было посмеяться.

Мы поднялись на последний этаж, где жил Максимилиан, и Маша позвонила в дверь.

– У меня есть ключи, – пояснила она. – Но я не люблю входить без предупреждения.

За дверью раздалось шуршание, и Максимилиан открыл нам.

– Привет! – сказал он.

– Привет, – отозвалась Маша.

Она обняла Максимилиана (я заметила, что он не ответил на объятие).

– Привет, – поздоровалась я.

– Привет, Роза!

Круговорот приветов кончился, и мы вошли в квартиру.

– Дверь внизу ещё не починили? – спросил Максимилиан.

– Нет.

– Я же звонил в Жилищник и просил починить.

– Всё, не переживай, всё хорошо, – Маша снова обняла его. И он снова не обнял её в ответ.

– У меня однажды в новогоднюю ночь снесли дверь в подъезд, – сказала я. – Так что это бывает. Эти двери не очень прочные. И их быстро ставят на место.

Маша кивнула.

– Вот видишь, – сказала она. – Такое бывает.

– Я не люблю, когда портится общественное имущество.

– Да, соседка там негодует, – усмехнулась Маша, а Максимилиан расстроился.

Он пригласил нас в комнату, а сам принялся бегать и собираться. Мы с Машей сидели на диване, и я изучала интерьер. Здесь было уютно – много книг, настольные игры, в углу электросамокат. Комната была отделана в светлых тонах, как нынче модно.

На одной из стен висела доска, на которой крепились разноцветные стикеры, фотографии, записки.