Альтерверс

Когда сезон посевов закончился, он вызвался охранять периметр Просветления. Сначала просто сопровождал Тихона и его людей, а затем его поставили на дежурства. Тихон всё ещё с недоверием относился к оперативникам, потому предпочёл, чтобы Матвей дежурил с ним.

Они никогда не разговаривали. Матвей пытался первые три-четыре дежурства начать беседу, но безуспешно. В итоге он просто плюнул на это дело и выполнял свой долг: обход небольшой территории поселения, контроль периметра возле ворот Просветления.

В долгие ночи дежурства Матвей размышлял о своей жизни и событиях, которые с ним произошли.

Он понял, как сильно соскучился по отцу, товарищам и нормальной еде. Хотя, пробыв здесь уже несколько месяцев, понятие «нормальная еда» стало абсолютно расплывчатым. Он мечтал о двойном чизбургере и блинчиках с ветчиной и сыром. Причём не приготовленных самостоятельно, а доставленных из сети ресторанов быстрого питания.

Он думал о том, как привязался к Элине, хотя обещал себе этого не делать. И мысль о том, что она ждёт его с дежурства, что приготовит абсолютно невкусную тыкву с картошкой и пригреется у него под мышкой, вызывала у Матвея восторг до дрожи где-то внутри.

Пару дней назад он осознал, что это, по сути, первые его отношения, продлившиеся дольше полутора месяцев.

Думал о Марченко. Как сильно повезло Матвею работать на первом же задании с таким профи. Он ведь реально специалист по седьмой. Он продумывает всё до таких мелочей, о который Матвей даже не задумывался. Ему есть чему научиться у старшего товарища.

Хотя некоторые моменты и вызывали у Матвея недопонимание, но кто он такой, чтобы судить?

Сторожевая башня, где располагался Матвей, только называлась башней. Постройка высотой в четыре метра чуть выглядывала из-за стен, но позволяла отслеживать всё, что происходит метрах в сорока от Просветления.

Где-то послышался треск.

Матвей посмотрел в темноту леса и звёздного неба над ним. После дождя здесь лес шумит по-особенному. Впитывая каждую каплю, упавшую с неба, он своим шуршанием просит ещё, не осознавая, насколько это губительно.

К отсутствию трелей птиц Матвей уже привык. Раньше лес ассоциировался у него со стуком дятлов, щебетанием соек или карканьем воронов, но теперь нет. Только шум сталкивающихся между собой верхушек сосен. И иногда рык. Где-то в темноте, уходящей в бесконечность.

– Тихо! – шепнул Тихон. – Слышишь?

Матвей задержал дыхание. Из темноты донёсся равномерный треск ломающихся друг за другом веток.