Альтерверс

– Меня… прислал Старший, – скромно сказала девушка, – я принесла вам полотенце и постиранную одежду.

– Спасибо! – немного растерялся Матвей. – Я сейчас выйду.

Девушка рассмотрела его. Ей были любопытны еле заметные рельефы мышц. Его лицо, уставшее и немного бледное. Русые мокрые волосы. Она пыталась рассмотреть и низ живота, но Матвей прикрылся полотенцем. Девушка кокетливо хихикнула и удалилась прочь из комнаты.

Когда он вышел, она ждала его на терраске. Теперь разглядывал её он. Ростом чуть выше среднего, худенькая, стройная, с выразительными бёдрами.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Элина, – ответила девушка и снова стала разглядывать непривычного ей чужака. – А ты кто?

– Матвей. Очень приятно. У тебя красивое имя.

– Старший говорил, что оно особенное, – она кокетливо накручивала кудрявую прядь на изящный пальчик. – До Последней войны так называли детей тех, кто показывал себя лучшими на производстве.

– А фамилия у тебя есть, Элина? Или ты как Мадонна?

– В Просветлении фамилий нет. Те, кто основал Просветление вместе со Старшим, отказались от фамилий, а тем, кто родился здесь, они не нужны.

– Интересно.

– Я бы поговорила с тобой, Матвей, но пора к Старшему. Он велел проводить тебя до его дома.

– А как же мой брат?

– Он почти закончил. Его проводит моя подруга, не переживай. Старший попросил, чтобы мы показали себя гостеприимными хозяйками.

Она подмигнула и посмотрела на Матвея сверху вниз.

– Но это потом. А сейчас нам пора к Старшему. Иди за мной.

Она сделала несколько шагов в сторону двери, а потом резко обернулась и с искренним интересом спросила:

– А что такое «Мадонна»?

6

– Не стойте в дверях, проходите!

Старший комфортно разместился в большом кресле за круглым столом в своей гостиной.

Всё было готово к позднему ужину. Стол накрыт на троих: сервизные тарелки, пусть и с еле заметными сколами, мельхиоровые вилки и ножи, хрустальные бокалы, немного потёртые от времени, но с различимым незамысловатым узором, и графин с мутной жидкостью синеватого оттенка.

Гостиная оказалась самой большой комнатой в доме Старшего. Её как будто не тронули время и война. Аккуратный дубовый сервант с остатками хрустального сервиза занимал значительную часть комнаты, но не портил её. Там он приходился к месту.