Договорная семья для мэра

Как говорится: «Совпадение? Не думаю!»

Наверняка что-то ему нужно… Может ли это быть связано с Багримовым и мной? Ох, не нравятся мне предположения, что проносятся в этот миг в моей голове.

– Это вы так предвыборную кампанию проводите и голоса собираете? – ляпаю, тут же осекаясь. Язык мой – враг мой. Вечно что-то брякну, а потом жалею. То ли тонко пошутила, то ли выставила себя дурой.

Разумовский смотрит на меня с весьма заинтересованным выражением, но я не хочу играть в гляделки, я хочу свалить отсюда, но всё же любопытно, что за дело.

Теперь мужик смотрит сначала на Стаса и делает свои выводы.

– Испортил вам свидание, детки? – голос сочится ехидством, вот только взгляд холоден, блестит металлом.

– Я не его девушка, – говорю резче, чем мне хотелось бы. И тут же жалею о своих словах.

– Она просила о помощи, – вмешивается Стас, объясняя мои затрудения.

– Прекрасно, – цокает языком Разумовский. – Я могу помочь, но не бесплатно.

Конечно! И этот не отличается альтруизмом.

– Мне не нужна помощь, я сама могу встретиться с Багримовым.

– Уверена? Это не так просто, – предупреждает мужчина.

– Думаю, он не так страшен, как о нем говорят, – фыркаю, пытаясь сменить неловкую тему. – Вот на встрече всё сама и узнаю. И без вашей пресловутой помощи.

Я, конечно, безбожно бравирую, но сейчас это единственное, что мне остается.

– Когда? У вас назначена встреча? – цепляется, как коршун, в каждое слово. Я даже вздрагиваю от такого напора. Надо быть осторожной.

Тут в дверь заходит Валентина и, увидев наше общение, пятится назад.

– Я потом могу прийти, Станислав, – начинает суетливо извиняться и пробираться к холодильнику, – только молоко поставлю в холодильник, ведь испортится, срок годности… пропадет… – бормочет и бормочет, явно испытывая дикую неловкость.

Меня коробит от этой сцены. Как она лебезит, являясь по сути равной этим людям. Равной мне. Она такая же, как и мы, но она боится нарушить какие-то неписаные правила и помешать.

Затеяв авантюру с клининговой фирмой, я проникаюсь теплом к прислуге, потому что скоро буду ее представителем, хоть и не на самом деле.

– Позвони мне, Адочка, насчет книжки санитарной… – говорит на прощание и уходит, а я, конечно, не надеюсь, что Разумовский упустит эти слова из виду.

– Санитарная книжка. Интересно, – тянет слова этот зверь, не иначе. – Зачем она тебе?

– Работать буду, представляете, некоторые это делают? – язвлю, чтобы он отстал.