Двойная тайна от мужа сестры

И почему мне так больно? Переболела ведь, переросла…

– Раз такое дело, – хватает с силой мое лицо рукой, а затем держит пальцами за подбородок, сминая мои щеки жесткими пальцами, – не будешь ведь против ДНК-теста? Тебе же нечего скрывать?

Хватаюсь за его пальцы рукой, пытаюсь избавиться от захвата, отцепить руку Давида от своего лица, но он давит сильнее, не отпускает, явно оставляя синяки. И мне ничего не остается, кроме как слабо елозить по его твердым пальцам своими.

– Какой же ты мерзкий! – выплевываю ему это в лицо.

 – Ради денег готов на всё, да? Впрочем, неудивительно. Ты достоин моей «дорогой» семейки. Даже использовать детей не гнушаетесь, твари!

Уголок его губ дергается, словно ему смешно от моей реакции. Будто он знает обо мне что-то такое же мерзкое и противное.

– Молчала бы уж, чертова моралистка, – тихим голосом тянет, оттого это звучит даже еще более опасным и угрожающим. – За тобой ведь тоже грешки водятся. Аборт, например. Это ведь грех, ты не знала?

Только открываю было рот, чтобы опровергнуть его слова, но в последний момент осекаюсь.

Прищуриваю глаза, до меня доходит, какой он хитрый жук. Надо же, почти поймал меня на слове.

– Или ты его не делала, дорогая? – улыбается.

– Делала. Значит, мы оба совершили грех, – сквозь зубы парирую. – И место нам в аду!

Зло цежу, выплескивая боль яростью. Он смотрит на меня долгим взглядом. Черные глаза будто прожигают во мне дыру. Молчит.

– Впрочем, это не единственный твой грех, – добавляет этот монстр, опуская руку и теперь держа меня крепко ладонью за шею, оглаживая большим пальцем яремную вену.

 – Что-то многовато для святой Евы, не находишь?

Гляжу на него широко распахнутыми глазами и моргаю. Не понимаю, о чем он говорит. Нить беседы ускользает от меня всё дальше, а он смотрит так, словно ждет моего ответа. Но я молчу. Гадаю, что он имеет в виду, на какие гнусности намекает.

Взгляд такой грозный и презрительный, будто Давид уличил меня в чем-то незаконном и до того отвратительном, что даже тюремное заключение для таких, как я, недостаточная кара.

Дрожу, ругая себя за мнительность. К стыду сказать, перебираю в уме всё, что он может мне инкриминировать, но нет за мной греха большего, чем ложь…

Стискиваю зубы, почти что с болью смотря на человека, что предал меня… Растоптал… Унизил… Заставил пойти на аборт, откупившись парой купюр, словно щелчком пальцев решив все проблемы.