Двойная тайна от мужа сестры

– Не падай больше в море, русалочка, – ухмыляется, демонстрируя ямочки на щеках.

И когда я вижу его лицо, то млею. Каюсь, ямочки – это моя слабость, даже коленки подрагивают от бабочек в животе.

– Русалки – это утопленницы, – говорю как факт и поднимаю глаза выше и смотрю пристально в его. – А вас как зовут?

Жду, когда он скажет свое имя, чтобы хотя бы знать, кого благодарить за свое спасение.

– Думаю, после всего, что между нами было, можно и на «ты», не правда ли? – оглаживает мою шею кончиками шершавых пальцев, проявляя очевидный интерес.

– Между нами? – в панике опускаю взгляд вниз, но с облегчением замечаю на себе промокшую, но всё же одежду. С облегчением выдыхаю. А я уж подумала…

Сверху раздается мягкий, но басовитый смех мужчины. Поднимаю глаза, упираясь в грудь, и наблюдаю за тем, как она трясется. Затем вижу дергающийся кадык, мужественный подбородок и запрокинутую голову. У моего чернявого спасителя приятный голос, хочется слушать еще и еще.

– А ты бы хотела? – спрашивает, когда окончательно успокаивается, хотя изредка у него вырываются смешки.

– Чего? – уже не помню, о чем шла речь до этого.

С каким-то отчаянием наблюдаю за тем, как скатываются капли по чужому торсу. Сглатываю и отвожу взгляд. От греха подальше. Не пялься на него, Ева! У тебя есть парень, помни об этом. Любящий… Любящий ли?

– Чтобы что-то было, – улыбается, а у самого хитринки в глазах, затем шепотом добавляет: – Между нами.

– Нет! – поспешно вскрикиваю и делаю шаг назад, но снова не удерживаю равновесие и начинаю заваливаться назад.

В последний момент мужчина ловко хватает меня за предплечье и подтягивает к себе. От скорости и силы меня практически вдавливает в его грудь, за которой я так пристально недавно наблюдала.

– Осторожней, русалочка Ева, – хриплый баритон и поглаживание моих лопаток сквозь ткань неприятно влажной одежды, – ты уже который раз падаешь в мои объятия. Не кажется ли это судьбой, м?

Краснею, упираюсь ладошками в его тело, ощущая при этом исходящий от него жар.

– Я не пыталась, кхм, – прокашливаюсь, прочищая горло, – то есть да… не хотела я умирать… просто волны такие… шторм…

К концу мой голос и вовсе утихает.

– Ты про что? – приподнимает он в удивлении брови, а затем понимающе кивает: – А-а-а, понял. Не цепляйся к словам, девочка. И не будь такой ботаничкой, не углубляйся в мифы.