Двойная тайна от мужа сестры

 – Олег? Это чмо, неспособное заработать ни копейки без своего папочки? Ты серьезно? Что он может дать тебе? Детям?

Его слова бьют хлестко, четко попадая в цель, рану, что кровоточит и гложет меня изо дня в день.

– А ты кто? – кидаю ответный удар. – Донор биоматериала?

Вижу, как от моих слов темнеет его лицо, даже внешне он будто стареет на несколько десятков лет. Грозовая туча нависает над нами, воздух потрескивает от напряжения.

– Не шути со мной, Ева, – цедит сквозь зубы, – завтра же я подам документы на установление отцовства! Ты лишила меня пяти лет их жизни, больше я тебе этого не позволю!

Чувствую, что Давид доведен до предела.

– Тебе не нужны дети! Ты просто хочешь получить пакет акций, Давид. Я знала, что ты бездушное чудовище, но не настолько же… – сглатываю, хватаясь рукой за горло, в глазах мелькают мушки. Мне дурно. Не верю, что это наяву.

Давид узнал о детях и хочет их забрать. Он богат, в его руках так много власти, он безжалостен и перешагивает через людей, сминая их души в крепком кулаке, ради достижения своих целей.

Смотрит на меня волком, в черных глазах плещется презрение. Ощущение, что разговариваю с каменным столбом, а не с человеком.

Но мои мальчики ему не нужны. Он просто хочет их использовать!

– Что я могу сделать, чтобы ты оставил нас в покое? – подаюсь к нему в отчаянии.

Неужели в нем не осталось ничего человеческого?

Гадкая ухмылка словно разрезает каменное лицо пополам. Он наступает на меня, прижимает к стене, расставляя руки по обе стороны от моей головы. Мы непозволительно близко, я чувствую его дыхание на своем лице и не дышу. Давит всем своим весом, авторитетом, окутывает запахом из прошлого, от которого я становлюсь уязвимой и переношусь на шесть лет назад.

– Ты можешь кое-что сделать, Ева… – шепчет в губы, проникая в самую мою суть своим хриплым голосом и пристальным взглядом, обещающим наказание.

– Милый, вы… – не вовремя залетает в кабинет Милана, резко открывая опрометчиво незапертую мной дверь. – Поговорили?

Она спотыкается на полуслове, переводит взгляд с меня на мужа и обратно, обхватывает себя руками за талию. И глаза такие беспомощные, что даже мне хочется пожалеть ее.