Мы вернемся

– Воин? Черт, что все это значит? Где я, почему я здесь и каким образом я вообще хожу?!

– Тс-с-с… – Эван осторожно запрокинул голову Элис и принялся обрабатывать рану. Заклеив порезы пластырем, он сел рядом. – Это очень сложно объяснить. И еще сложнее понять.

– А ты попробуй! Иначе я вызову полицию – и они-то уж точно все поймут!

– Элис… – Эван устало потер лоб и тут же вскочил: – Тебе холодно, так ведь?

Только сейчас Элис поняла, что ее колотит – словно она сидит не на уютной кухне, а в морозильной камере.

– Я идиот, прости. Надо было сразу… – Тут же на столе появился стакан, наполовину наполненный чем-то темным.

– Что это?

– Виски. Пей. Тебе поможет.

– Ты серьезно считаешь, что мне нужен виски?!

– Я серьезно считаю, что тебе нужно согреться и поспать. Так всегда бывает по прибытии. И виски – самое то, я знаю.

Элис хотелось вскочить и ударить этого странного парня, но холод становился невыносимым. Резким движением она схватила стакан, но, принюхавшись, остановилась.

– Мне нельзя пить…

– Пей. Все в порядке.

Парой смелых глотков, обжигаясь и морщась, Элис опустошила стакан. Во рту остался горький привкус спиртного, а по пищеводу разлилось жжение. Элис скептически развела руками, всем своим видом демонстрируя, что виски – последняя вещь, в которой она сейчас нуждалась. Эван тут же налил ей еще порцию и чуть ли не силой заставил выпить. Горло неприятно жгло, но дрожь стала униматься. Окутываемая внезапным теплом, Элис стала медленно съезжать по спинке стула.

– Говорила же… мне нельзя пить…

Эван подхватил ее на руки и отнес на диван в гостиной. И без того худая и почти прозрачная, у него на руках она чувствовала себя пушинкой. Уродливой лысой пушинкой.

– Спи. Теперь тебе можно все, Элис… Мертвым можно все.

* * *

Утро постучалось в сознание Элис ярким солнечным светом и приглушенными голосами. Так хотелось открыть глаза и обнять маму. Ну или хотя бы встретиться с ней взглядом: объятия – слишком сложная процедура для умирающей девушки.

А еще хотелось рассказать ей об этом ужасном сне, где на нее набросился воин с копьем, а парень с разными глазами поил виски и говорил, что она умерла. Видимо, препараты делали свое дело: минус боль, плюс галлюцинации. Внезапная волна паники появилась ниоткуда, застучала глупыми словами внутри головы: «Мертвым можно все». Нет, не-е-ет, она не могла умереть сейчас. Еще рано. Врачи говорили, что у нее есть пара недель.