За тёмными окнами

Отец протянул немногим дольше. Его разум разрушал Альцгеймер, ступая семимильными шагами, втаптывая в серый кисель забытья всё, что составляло личность Уильяма Кьёр. Когда он стал совсем плох, Фрэю передали службе опеки, а папу поселили в доме для умственно нездоровых стариков.

С этого времени опекуны и «родители» сменялись так часто, что после седьмого удочерения Фрэя даже не стала полностью распаковывать чемодан. До шестнадцатилетия оставалось два месяца, и как только оно случилось, Фрэя со свеженьким паспортом в руке переехала в монастырь Богоматери в Ольборге, где пробыла два года, чтобы избежать навязчивого внимания ювенальной службы.

Первым делом Фрэя поехала в городок N, где располагалась лечебница. Отец ещё был жив, но не узнал её. Фрэя сняла комнату через две улицы от дома престарелых, нашла работу, навещала отца каждый день, надеясь разговорами ли, своим ли видом, пробиться к его помутившемуся сознанию.

И вот. Уже четвёртый курс. В следующем году диплом – волшебная бумажка, открывающая двери в мир хорошо оплачиваемой работы. Наверное, её жизнь складывалась не самым худшим образом. Хотелось верить.

* * *

Захлопнув дверь подъезда, Фрэя перебежала улицу перед группой пожилых велотуристов, не глядя отмахнулась от нервных звонков. Оглянувшись на дом, заметила Йозефа. Он как раз выносил стулья и расставлял их вокруг деревянных, обитых железными полосами на манер винных бочек столиков.

Помахав и поулыбавшись, Фрэя невольно перескочила взглядом на окна мансарды. Все до одного были занавешены плотными шторами. Между складок одной из них вдруг вспыхнул солнечный блик. Занавеска шевельнулась, и блик пропал. Нахмурившись, Фрэя подавила неприятное чувство, зудевшее под кожей со вчерашнего вечера, и направилась к университету.

* * *

– Я вчера увидела соседа.

Инге оторвалась от смартфона и заинтересованно посмотрела на Фрэю.

– Та-ак… Это – «он»?

Фрэя кивнула.

– И? Подробности будут?

– Он альбинос.

– Ого. Ни разу не видела их вживую. На что похоже?

– Мы же вроде определились, что это «он», а не «оно».

– На что похоже, встретить альбиноса, – прошипела Инге, поглядывая на кафедру, где профессор с выражением и многозначительными паузами читал сонет.