Пустая

 – Никто впервые улыбнулся, отчего лицо его стало еще более странным, а потом поманил меня за собой. – Тогда пошли.

И я побрела за ним в сторону леса. Некоторое время мы шли плечом к плечу, но потом узкая тропинка, петлявшая среди тощих сосен, вынудила меня пойти за ним следом. Двоим здесь было не разойтись. Может, кроме Никто, здесь никто и не ходил?

Мы шли, должно быть, с четверть часа – я вспомнила, что кроме часов бывают секунды, минуты и дни, – а потом свернули за невысокий кустарник, скрывающий еще одну тропу, уже прежней.

Никто начал напевать – я вздрогнула от неожиданности. В его песенке не было слов, только мотив, и он тянул его на одной высокой, тоскливой ноте. Было в этом что-то безнадежное, тревожное. Я старалась не слушать.

В общем, мне было на что отвлечься. Вот бурая птичка – листвянка. Темно-синий лоскуток, плавно спикировавший откуда-то сверху и растворившийся во мраке, – летучая мышь. Длинное черное создание, мелькнувшее в траве, – змея. Я успела почувствовать ее запах – отвратительный, как и она сама, – и содрогнулась.

– Зловонные создания, – сказал Никто, не оборачиваясь, – эти змеи, да?

Ступая на несколько шагов впереди меня, бубня свой монотонный мотив, он почувствовал запах змеи в траве – или услышал шуршание – и безошибочно определил его источник?

– Кто вы такой?

Он погрозил мне пальцем через плечо:

– Не так быстро, маленькая пустая. Не все сразу! Любопытство! Любопытство! Любопытство еще никого не довело до добра, что бы там ни твердили служители Отпустившего.

Я сразу почувствовала, что, если бы Никто решил записать свои слова, «Отпустивший» был бы написан с заглавной буквы…

И тут же я вспомнила о буквах. Я определенно умела писать и читать, но, как ни силилась, пока не смогла бы назвать ни одной прочитанной книги. Будто устав от усилий, заболела голова.

Как-то внезапно из-за кустов на нас выпрыгнула хижина. Невысокая и покосившаяся на один бок, с глиняными стенами, увитыми ползучими растениями, которые почти полностью скрывали ее от посторонних глаз, с видавшей виды соломенной крышей и темным остовом того, что когда-то было изгородью.

– Что это?

– Ох уж это любопытство… – снова пробормотал Никто. – Это оберег. Я собрал его сам. С ним меня не найдут, не найдут… Повезло тебе, маленькая пустая, очень повезло… Ну, хватит глазеть и стоять на пороге. Заходи.