Пустая

Я повиновалась – потому что ничего другого мне не оставалось, – но, следуя за блюстителем, слышала, как за моей спиной они продолжают говорить:

– Откуда эта пакость пришла?

– Со стороны леса.

– Сколько она там пряталась?

– Подумать только, значит, в любой момент могла…

– …чтобы неповадно было…

У меня не было времени по-настоящему испугаться за Никто или за себя – потому что вскоре Глай привел меня к невысокому каменному дому с красной дверью. Внутри оказалось чисто и светло, но я почти ничего не запомнила из обстановки – только большой стол и стопки бумаг на нем.

Глай не предложил мне сесть. Устроившись в кресле, принялся расспрашивать меня – сухо, деловито. «Ты помнишь свое настоящее имя?» «Где именно ты пришла в себя?» «Когда это случилось?» «Где надмаг, который это сделал?»

Я не могла ответить ни на один из его вопросов – чего-то не знала, чем-то боялась навредить нам с Никто, – и Глай начал злиться. Я поняла это по запаху – внешне он ничем себя не выдал.

– Очень хорошо, – сказал он, наклоняясь над бумагами. – Раз не желаешь сотрудничать, будь по-твоему. Адрик!

В комнату зашел еще один человек в темно-синей форме – молодой, высокий. Увидев меня, он замер.

– Ну, что встал? – ворчливо спросил Глай. – Пустая не желает говорить по-хорошему. Придется пробовать по-плохому.

Адрик подошел ко мне – я успела заметить, что глаза у него светлые, не чета моим, – а потом пощечина оглушила меня, и я уже ничего больше не видела.

Он ударил меня еще несколько раз – не слишком больно, скорее унизительно.

– Ладно, брось это, – брезгливо сказал Глай, и все прекратилось так же внезапно, как и началось. – Она то ли дурочка, то ли и вправду совсем ничего не помнит.

Он что-то начеркал на листке, а потом кивнул Адрику:

– Уведи ее подальше из города… К тракту, например, отведи, к двум столбам.

Адрик о чем-то спросил его – так тихо, что даже я не услышала, и Глай с досадой замотал головой:

– Ты в своем уме, парень? Просто оставь там, и все. Делай, как я сказал. Тот приказ, который Судья спустил… Если узнают про самосуд, будет плохо, а ее весь город видел.

Адрик снова заговорил, и на этот раз я расслышала: «Сразу к нему».