Препараторы. Сердце Стужи

– Эрик… – сказала она тихо, опускаясь на колени перед очагом; видимо, силы ей окончательно изменили, – ты очень на меня сердишься?

– Что? – на миг он так удивился, что забыл о собственном разочаровании. – С чего мне на тебя сердиться?

– Не надо притворяться. – Она не отводила взгляда, глядела снизу вверх, не переставая мучить розжиг. – Ты поверил мне… Гасси, его дневник… Я была уверена, что это сработает. Тот знак в его записях… И то, что Стужа говорила…

– Иде. Я тоже думал, что это сработает. Но, кажется, я начинаю понимать, почему не сработало.

Мне нужно подумать. Так что дело вовсе не в том, что я на тебя сержусь.

Она молчала – только ресницы подрагивали.

– Не беспокойся об этом, Иде. Отдай мне розжиг и садись на диван. Тебе надо передохнуть… Это приказ ястреба, – добавил он, увидев, что она медлит. Охотница послушалась.

– Ты сказал, что начинаешь понимать. Что именно? – спросила она уже после того, как в очаге жарко запылал огонь, и они поели вчерашней оленины и выпили по паре рюмок снисса.

Цвет вернулся на её лицо, она задумчиво нахмурилась и стала снова похожа на себя саму – сосредоточенную, спокойную.

– Мы ошиблись, но продолжим искать. Однако двигаться вслепую нет смысла, – сказал он. – Есть ещё одна загадка, которую мы должны разгадать. Когда мы были в Стуже сегодня, я увидел знак из дневника. Из тех, что мы не расшифровали.

– Увидел знак? То есть… прямо на земле?

– Именно. В него сходились дравтовые жилы подо льдом. Теперь я думаю, что и другие знаки, которые видел Гасси, – это узоры Стужи, узоры дравта.

Они стоят перед координатами, как будто ведут к ним. А значит, неудивительно, что мы ничего не нашли, потому что…

– Дравт двигается, – прошептала она. – Течения меняются, верно? Вот почему ты не видел знаков из своего детства в Стуже! Ты был ребёнком, когда увидел их. А к моменту, как стал выходить в Стужу, они уже изменились.

Они кивнул, и они погрузились в молчание – плотное, как во время партии в тавлы.

– Хорошо… – она щёлкнула пальцами.

 – Дело в дравте. Дело всегда в дравте!

Он кивнул:

– Рисунок, который Стужа показывала мне, рисунок, который она показывала Гасси и, наконец, рисунок, который мы видим сейчас… Три разных рисунка.

– Промежуточный текст, который мы не расшифровали! – Глаза Сорты горели, как у ревки во тьме. – Это переход от рисунка дравта к обычной цифровой системе координат, в которую Гасси всё это перевёл, так?

– Твой друг и вправду был очень умён.