Препараторы. Сердце Стужи

На слое Мира следующие хаары споткнулись об идущих впереди, но задние напирали на передних, наползали на упавших. Хальсон достала пращу, раскрутила над головой.

«Убивай».

Было не время думать о законах – в этот раз противозаконным было само их присутствие в Стуже.

Первый же снаряд попал одному из хааров прямо в лоб, и глаза его закатились. Его душа на слое Строма исчезла, и серебрение, казалось, полетело вверх, к далёким звёздам – насмешливые для Строма, к снитиру они, наверное, будут добры.

Следующий шарик из пращи Сорты скользнул левее, чем нужно, и перешиб длинное хаарье ухо.

Ухо безвольно повисло, а хаар завопил так, что кровь застыла бы у Строма в жилах, будь он сейчас во плоти.

Трое в ловушке, чьи души он убил, застыли, тупо глядя в пространство пустыми круглыми глазами, роняя слюну на снег. Четвёртый метался, выл, взрывал снег длинными ногами, но не мог освободиться из сети, которая только туже затягивалась вокруг него.

Вторым выстрелом Хальсон добила того, с перешибленным ухом… Но шестеро хааров были всё ещё целы и невредимы – и они бежали прямо на неё.

«Беги!»

Она побежала, на ходу закладывая новый шарик в пращу.

«Не трать время! Беги!»

Он ринулся в скопление призрачных душ, всё это время мечущихся и вопящих на слое Души, над телами. До сих пор они его даже не замечали – но не теперь. Они бросались на него, оскалив клыки, но ледяной клинок разил направо и налево… С каждым ударом очередная душа испарялась, растворялась в ледяном звёздном воздухе, и хаар застывал на снегу слоя Мира в той позе, в которой заставала его судьба.

Первый, второй, третий, четвёртый… Бежавшие за ней снитиры замирали один за другим, как будто замедлялась брошенная на стол длинным веером колода карт.

Двоих он не успел достать – но Хальсон справилась сама. Одного настиг шарик из пращи – несмотря на приказ, она всё же успела перезарядить, другой всей не защищённой панцирем грудью упал за выхваченное ею – и выставленное вперёд – копьё.

Стром увидел её.

Она тяжело дышала, едва стоя на ногах – но была цела и невредима. Одиннадцать снитиров лежали и стояли на снегу… Лишь один продолжал усердно взбивать ногами снег и пронзительно верещать. Он единственный из всей стаи сохранил и тело, и душу.

«Добей его».

Она помедлила – всего на долю секунды, – но Стром заметил… А потом подошла к зверю и один раз, точно и коротко, ударила копьём. Снег окрасился новой кровью.

«Иде. Порядок?»

«Эрик. Да».