Препараторы. Зов ястреба

Я заберу вас, заберу вас всех. Дождитесь.

Мне нечего было делать – оставалось только лечь к себе и уснуть, но сон не шёл, и собственные кости казались жёсткими, а тело – чужим.

Чтобы уснуть, я пыталась думать о последней задаче, которой поделился со мной учитель Туре. Мы с ним продолжали дружить, хотя школу я уже закончила, и иногда я забегала к нему после работы или отцовских поручений, чтобы быстро сыграть партию в тавлы или поболтать.

Задача, по словам Туре, не имела решения. В ней хитрая ревка подходила к мосту, охраняемому бьераном.

Бьеран говорил, что если в первой же фразе, произнесённой ревкой, будет содержаться правда, он пропустит её, но если там будет ложь – бросит в воду.

Ревка сказала: «Ты бросишь меня в воду».

Мне всё казалось, что Туре не прав, хотя он и учитель.

Любая задача имела решение, нужно было только подумать подольше. Вот я и думала, чтобы легче скользнуть в сон, как в тёмную тёплую воду.

Но в этот раз не помогало. То, о чём я старалась не думать весь этот напряжённый вечер, атаковало меня теперь… Не скрыться.

Я не ястреб. Не стану ястребом – мне нужно было пройти все четыре Арки, а я этого не смогла. То, о чём я мечтала с детства, не сбудется. Смогу ли я вытащить мать и сестёр из нищеты, не став им?

Смогу, если буду упорна. Смогу – потому что не бывает задачи без решения.

Я вспоминала Миссе – не думать о ней тоже не выходило.

Ей повезло получить то, что было моей единственной верой все эти годы, просто так – а она-то явно не была этому рада.

Что я знала о Миссе? Она жила в маленьком, опрятном домике на окраине Ильмора. Её мать была ростом с двенадцатилетнюю девочку, а отец погиб, когда однажды, лет десять назад, Стужа начала наступать на их городок.

Старших классов у нас в школе было три, и мы с Миссе попали в разные. От учителя Туре и общих знакомых я знала, что училась она из рук вон плохо, зато была искусной мастерицей: на пару со своей крохотной матерью пекла на ярмарки и для лавки пироги, украшенные веточками и снежинками из теста, шила платья и рубашки не хуже тех, что привозили из центра, вышивала вороты и рукава такими узорами, даже на ладонь которых у меня бы никогда не хватило терпения.

Я как-то долго разглядывала одно из таких платьев на Хельне, сидевшей неподалёку от меня в школе. Бледно-голубые нити складывались в изморозь на воротнике, и птицы с глазами-бусинками поглядывали с подола, как живые.