Препараторы. Зов ястреба

– Унельм… У… Сынок.

Он упрямо продолжал смотреть на Арки – так, что глаза заслезились – и только крепко, вслепую сжал сухую, дрожащую руку отца изо всех сил.

Ещё трое ступили под Арки только для того, чтобы тут же грузно упасть на землю или руки препараторов – кому как повезло. Следующей была Сорта.

Даже отсюда Ульм видел, как дико сверкают её чёрные глаза, как раздуваются тонкие ноздри. Она сняла шапку и сунула в карман, словно перед тем, как войти в святилище Мира и Души. Её косы растрепались, и одна из алых лент развязалась и лежала, свернувшись, на тёмном лохматом воротнике – как змея во мхе.

– Следующий! – сказал Дант, и она пошла вперёд.

На мгновение Унельм представил, что что-то пойдёт не так – она побледнеет, её губы заалеют от крови, всё окажется ошибкой…

Сорта ступила под Арку, помедлила у начала Шествия, как будто прислушивалась к своим ощущениям. Тёмная птица в клетке над её головой качнулась, изогнулась дугой.

Она пошла вперёд, и Унельм услышал, как за его спиной громко и безнадёжно заревел ребёнок – кто-то из многочисленных Сортиных сестёр.

Ульм знал, что в эти мгновения она слышит то же, что ещё недавно слышал он, ощущает то же самое… Или нет? Возможно, каждый чувствует путь под Арками по-своему?

Сорта сделала ещё шаг вперёд, и её руки, словно вздёрнутые за невидимые верёвки, взметнулись вверх, прижались к ушам. Лицо исказилось гримасой боли, губы задрожали.

Значит, прямо сейчас её уши сдавливала та же невидимая сила, чьё действие он успел ощутить на себе.

Сорта шла вперёд – она прошла под вторую Арку.

Вторая птица в костяной клетке дёрнулась и издала отвратительный, пронзительный клёкот широко распахнутым мёртвым клювом.

Ястреб, снова вернувшийся к Аркам, кивнул кропарю.

– Живей. Помоги ей.

Сорта качнулась, и кропарь, двигавшийся с неожиданным для полного человека проворством, протянул руки, чтобы поймать её, когда она начнёт падать. Но Сорта выпрямилась. Её плечи дрожали, будто сверху на них рухнула целая глыба льда.

– Вытащить её? – кропарь обернулся. Его круглое лицо выглядело взбудораженным, щёки пошли нежно-розовыми пятнами.

Эрик Стром покачал головой. Если при взгляде на Шествие Ульма он выглядел заинтересованным, теперь его разноцветные глаза горели неприличной жадностью.

– Пусть идёт.

Словно откликнувшись на его голос, Сорта сделала ещё шаг вперёд.