Препараторы. Зов ястреба

– Смотрю, кое-кто так и не научился отпускать…

– Зато ты научился этому за нас двоих.

Унельм вздохнул, и его защитные очки затуманились сильнее.

– Я не ругаться пришёл. – Он понизил голос ещё сильнее, и мне пришлось придвинуться ближе. Теперь наши головы почти соприкасались, и Унельм, как и я, то и дело поглядывал по сторонам.

– Неужели мы подобрались к сути?

– Подобрались, и это несмотря на твои постоянные колкости. Сорта… Мне не по себе.

На мгновение даже визжание пил, кажется, зазвучало слабее.

Унельм Гарт, самоуверенный и самодовольный, дерзкий на язык, обожаемый одной половиной Ильмора и раздражающий другую… Говорил, что ему не по себе, и не кому-то – мне.

Значит, дело и вправду было плохо.

– И чего ты ждёшь от меня? Утешений? Помощи?

– Мы уже не дети, Хальсон. И ты не моя старшая сестра – я думал, тебе младших и так хватает.

Мне удалось задеть его, но никакой радости я не почувствовала.

– Тогда чего ты хочешь?

– Заключить договор. – Унельм аккуратно отделил ещё одну мышцу от лапы хаара, не обращая внимания, как когти судорожно взрывают снег.

 – Мы двое едем туда, где никого не знаем. Все эти годы у нас была общая тайна…

– В Химмельборге она перестанет иметь значение.

– Да. Но разве ты не чувствуешь то же, что и я? Мы связаны, Хальсон. Он связывает нас, нравится тебе это или нет. Мы никуда от него не денемся. Нас всегда было трое, со дня, когда мы все научились говорить – и выбрали говорить друг с другом. Трое нас и останется.

Я немного помолчала – не потому, что не знала, что сказать, а потому что говорить было бы слишком больно.

– Что за договор?

– Давай будем помогать друг другу, – просто сказал он, и глаза под очками казались бесстрастными. – Мы земляки, и в детстве, долго… Мы были друзьями. Я знаю, что ты злишься на меня…

«Злишься на себя».

– …Но другим там тем более не будет до нас дела.

Хаар смотрел на меня с мёрзлой земли, и в его ни живых, ни мёртвых глазах застыли мерцающими льдинками капли слёз.

Плачут ли снитиры, грустят, радуются? Насколько они умны на самом деле?

Лучше не знать.

– Мы не сможем снова стать друзьями, Ульм. – Его детское, старое, ласковое имя вырвалось само.

«Ульм! Иде! Вас домой зовут!»

– Я на это и не надеялся. Но чтобы спасать друг друга, друзьями быть необязательно.

«Зато можно быть друзьями – и не суметь спасти».

– Ладно, по рукам. – Я протянула ему руку в перчатке, перепачканной слизью и кровью, и он её пожал.