Год Змея

И едва ли собирался умирать – и видеть, как умирают его близкие, – за чужие княжества.

Мстивой склонил голову набок, и одна из медовых косичек свесилась у виска.

– Тем не менее я буду рад, если ты и твои люди останетесь моими гостями.

«Он не отступит от своего, как раньше не отступал отец», – почувствовал Хортим. Мстивой кажется мягче и приветливей, но это ложь, и убедить его даже сложнее, чем погибшего гуратского князя. Хортим постарался скрыть досаду. Никто не умел предугадывать действия Мстивоя Войлича, и тот мог в равной степени и помочь Хортиму, и зарезать его на пиру, чтобы лишить Гурат-град последней надежды и пресечь не ладящий с Волынью род.

Не убил, но и не помог. Предпочёл держаться в стороне – или сделать вид, что ни во что не вмешивается. Говорили, в этом Мстивой был мастер.

Хортим не успел ответить – вежливо и достойно. Из горла Фасольда вырвался нечеловеческий, звериный рык. Прежде чем всполошилась Соколья дюжина и двинулись княжеские кмети, воевода выхватил топор и со страшным треском вогнал его в ближайший стол.

Под лезвием разошлась древесина, и в дубовой столешнице появился раскол, короткий и зияющий.

– Вот тебе, а не гости и пиры, волчий выродок, – с лица Фасольда ещё не сошла багровая пелена. – Ты всего лишь трус, Мстивой Войлич, который трясётся за свою шкуру.

Когда Хортим приказывал ему держать себя в руках, то опасался именно этого.

Время потекло медленно, словно студень. Вот Тужир выступил из-за каменного трона, вот Арха хватанул Фасольда за ворот рубахи, а сам Хортим вцепился в плечо воеводы, будто мог удержать вылетевшие слова.

Он потянулся к его уху, но угроза не сорвалась с губ, подвело охрипшее горло. Мстивой Войлич тоже поворачивался медленно – и заводил руки за поясницу так, как если бы плыл в густой воде. Блеснул и исчез из виду волчий череп на пальце. Под бровями пылали оледеневшие сапфиры. Раньше Хортим уже видел подобный взгляд, правда, глаза были бледно-зелёные. Если его отец смотрел так, то летели головы, а спины лопались до хребта.

Князь развернулся полубоком. Он наблюдал, как на слабом ветерке из оконной щели трепыхался волчий стяг, развёрнутый по стене.

– Недобрую службу сослужил ты мне, Хортим Горбович, – ласково-насмешливо сказал Мстивой, переводя взгляд на него. Фасольда, сбросившего с себя Арху, как котёнка, словно не заметил. – Я думал, ты привёл ко мне своего воеводу.