Год Змея

А вот их будущее… Воины наблюдали за Оркки Лисом, опустившимся на колено и державшим головёшку из костра. Он сделал всё как надо, оставил можжевельник и ежевику и, поднявшись, отряхнул руки.

– Едем.

Сказать им? Предупредить, что первый, кто окажется на том берегу, первым и умрёт?

Совьон знала, что ничего не скажет. Это её ноша. Порой ей открывались чужие судьбы, и она никогда не видела ни богатств, ни радости, ни любви. Только смерть. Первым на мост въехал Тойву – как глава отряда, и за ним медленно потянулись остальные.

Совьон прикрыла глаза, а ворон на её плече закаркал и захлопал крыльями. Оркки Лис, державшийся позади Тойву, резко обернулся и прищурился.

Совьон замыкала шествие и стояла ещё у самого синего ельника. Не потому, что хотела, – Тойву приказал. А может, ослушаться? Ударить Жениха в бархатные вороные бока и первой, в десяток могучих прыжков оказаться на том берегу? Нет. Совьон чувствовала, что у Русалочьей реки бродит не её смерть. А значит, нельзя.

Неужели Тойву?..

Скали, молодой человек, которого болезнь точила изнутри, тоже ехал по мосту, но не рвался вперёд.

Он пропустил прихвостня Оркки Лиса и замер. Выглянул за разбухшие перила – на тёмную воду, лижущую берега. Мост был достаточно широк, чтобы Скали никому не помешал.

– Блажь, – бросил он. Не то всем, не то прихвостню Оркки. Совьон знала, что тот называет себя Лутым, но это – не имя. – Да кто поверит, что здесь водятся русалки? Бабий трёп, – и скривился от омерзения. Скали опасался оборотней, а про русалок говорил так потому, что они женщины или когда-то ими были.

Конечно, трёп. Но если Совьон снова закроет глаза, то увидит тонкие девичьи ноги под мутной водой. Колышущиеся водоросли, пятна тлена, оборванные исподние рубахи. Ил, вплетённый в косы, рыбьи стайки под ключицами. Острые зубы, остатки губ.

У седого Крумра была смирная светлая кобылка, но на мосту через Русалочью реку она неожиданно понесла. Старик, охнув, перехватил поводья всё ещё крепкой рукой – и не сумел её удержать.

Кобылка, вдохнув запах тины, испуганно заржала, забилась и, оттолкнув остановившегося коня Скали – ответом была жуткая ругань, – поторопилась к земле. Она обогнала коней Тойву и Оркки Лиса и, перемахнув через последние доски, перенесла хозяина на противоположный берег.

– Стой, дура! – Крумр натянул удила. Седые пряди хлестнули его по сильной спине. – Стой!

Светлая кобылка заржала ещё раз – жалобно и тихо. И остановилась, принявшись тревожно перебирать ногами.