Дежавю

Наш физрук, Семён Александрович (между собой мы его называли Саныч), постоянно куда-то названивал и, погрузившись полностью в свои заботы, не обращал на наш девятый «А» класс никакого внимания. Только зря переодевалась в спортивный костюм!

Нетерпеливо ёрзая на длинной скамейке, я то и дело поглядывала на часы. Завершив очередной телефонный разговор, Саныч подозвал к себе Рому (этот «добряк» был у нас старостой класса). О чём-то поговорив с парнем и передав ему ключи, физрук бодрым шагом направился к выходу из спортзала.

В раздевалке было душно. Я быстро переоделась и уже выходила за дверь. Налетев на возникшую из ниоткуда преграду, собралась её обойти, но безуспешно. От Громова так просто не сбежать. Сцепив руки в замок у меня за спиной, он ждал, когда женская раздевалка опустеет. Со стороны можно было подумать, что мы о чём-то мило воркуем.

– Не дёргайся! – он говорил шёпотом, а его тёмные глаза излучали арктический холод.

– Ты в своём уме?! Отстань от меня! – я попыталась вырваться, но очень быстро поняла, что это глупая затея, дабы я не сбежала, Рома буквально впечатывался в меня.

– Да тихо ты, говорю! – прошипел этот псих.

– Насть, всё нормально? – Тима я могла только слышать, так как лицом упиралась в Ромину грудь.

– Ага, – уже сквозь зубы ответила я, ибо Громов сжимал меня так, что казалось кости треснут. Ещё и на ногу наступил, для верности.

Тимофей ушёл. Он так ничего и не увидел, или не захотел увидеть.

– Отпусти, чудовище! Мне, между прочим, больно!

– Останемся одни – подую, – одним уголком рта «обрадовал» меня брюнет.

– Вот он, апофеоз всех моих мечтаний! – раздражённо пробубнила я.

В спортзале стало тихо. Рома, негромко выругавшись, когда я толкнула его локтём под ребро, затолкнул меня обратно в раздевалку и запер за мною дверь.

– Мышка в клетке! – издевательски пропел парень.

– Ромка, выпусти меня! Пожалуйста! – ответом мне было молчание.

Тишину прорезал звук удаляющихся шагов.

– Ромка, Не уходи! Выпусти меня! – Я дёргала дверную ручку в тщетной попытке выбраться. Молотила по ней ладонями, пока не перестала их чувствовать. На часах было 14:25. От разочарования хотелось завыть. Что это, злой рок? Судьба? Бессилие от понимания, что мой шанс увидеть Кирилла безвозвратно потерян, разрывало меня изнутри.